Травник 2
Шрифт:
Меня он не убедил. Я считал, что в этой вылазке в Москву нет никакого смысла, но когда Виталик вбивает себе что-то в голову, его уже не остановить.
А тема с серийными похоронами в подмосковном лесу сидела в его голове уже очень давно.
У меня на этот счет была своя теория, но Виталику я о ней не рассказывал. Думаю, она бы ему не понравилась. (Федор, эту часть моего отчета лучше вырезать).
Свой игровой путь Виталик начинал в качестве элитного зомби сорок седьмого, чтоли, уровня, то есть, на момент прихода Системы на Землю он был
Моя теория (повторяю, это только теория, и фигуранту лучше о ней не знать) состояла в том, что до прихода Системы никакого Виталика на Земле и не было. Вычислители, которые принялись рулить игровым процессом, создали его для какого-то квеста или локального ивента, отмерив ему совсем небольшой срок существования, но почти сразу после своего старта он встретил Физрука и, как это часто случается с теми, кто встретил Физрука, все пошло по бороде.
То есть, он явно пережил изначально отпущенный ему период, и, поскольку не был задуман для столь длительного существования, Система всеми силами пыталась вернуть его на то же место, откуда взяла.
Обратно в подмосковную землю, из которой он когда-то выкопался, то бишь.
Правда, эта теория ни черта не объясняла ни его хакерских способностей, ни какого черта двойников Виталиков продолжают хоронить в подмосковных лесах и в других вселенных, даже в тех, в которых не существовали ни Система, ни Вычислители, ну так я и не говорил, что успел продумать все до конца*.
Но я понимал, что спорить с Виталиком бесполезно. Он выслушает тебя, он, может быть, даже покивает тебе и сделает вид, что задумался, или хотя бы пообещает подумать, а потом все равно сделает так, как решил.
Физрук, кстати, такой же.
Да и Гарри….
Удивительно, но самым вменяемым в этой компании кажется опять таки архимаг**.
— Пойдем, сообщим дамам о нашем решении, — сказал Виталик.
— Не думаю, что они будут от него в восторге.
Я оказался прав.
Они не были.
— Говоря по правде, если бы я могла выбирать из вас двоих, то я выбрала бы большого, — сказала Шикла.
— Размер не всегда имеет значение, — сказал Виталик. — Несмотря на его скромные габариты, Артур очень опасен в бою. Не зря же его называют Разрушителем Миров. Может быть, вы даже о нем слышали.
— Нет, никогда, — сказала Шикла и посмотрела на меня. — И много миров ты уже разрушил?
— Ни одного, — сказал я.
— Тогда почему же…?
— Это очень длинная история, — сказал я.
И похоже, что у меня будет достаточно времени, чтобы им ее рассказать.
* Это отвратительная теория, Артур, и хорошо, что ты сам это понимаешь. Помимо того, что ты уже перечислил, она также не объясняет откуда у Виталика, если до прихода Системы его не существовало,
** Неожиданное, но от того не менее удивительное признание. (Примечание АФС)
Глава 17
Студенты.
Когда перед Магистром в очередной раз вставала необходимость шатать устои, разгибать скрепы и раскачивать лодку, он первым делом обращал свой взор в сторону студентов.
Как правило, эти молодые люди достаточно хорошо образованы и легко воспринимают новые идеи, они легко поддаются влиянию извне, они еще не переросли свой юношеский максимализм, и потому их легче всего подбить на что-нибудь радикальное.
В конце концов, эти молодые люди вечно голодны, практически никак социально не защищены и им почти нечего терять.
Главное, найти правильную идею.
— Ну, не знаю, — сказал Константин. — Как-то это слишком опасно.
— Никакой опасности, — сказал Магистр, подливая в его кружку еще пива из стоявшего на столе кувшина. Пивом они запивали жареные колбаски. Колбаски, судя по вкусу, делали с изрядным добавлением в бумагу бродячей собачатины, но студенческий актив (все четыре человека) набросились на них так, словно это была пища богов.
— А ну как жандармы налетят?
— С чего бы им налетать? — удивился Магистр. — Это будет исключительно мирный протест. Можно даже лозунги не кричать. Выйдем на площадь с плакатами, если наберется хотя бы несколько сотен человек, властям придется обратить на них внимание.
— А где мы возьмем плакаты?
— Нарисуем, — сказал Магистр. — Думаю, среди вас найдутся люди, которые умеют рисовать.
— А что рисовать-то?
— Я подскажу, — сказал Магистр. — Если что, эскизов набросаю.
— Ну а смысл? — спросил Миха. Он пил меньше других, и, видимо, был самый рассудительный и осторожный. — Ну, выйдем мы, и что от этого изменится?
— Если мы не выйдем, то вообще ничего не изменится, — сказал Магистр. — Впереди война с Англией, а англичане — те еще сукины сыны, и у них тоже империя. Хочешь, чтобы вас всех в рекруты забрили?
— Не хочу.
— Вот так и напишем, — сказал Магистр. — Нет войне. Русский и британец — братья навек.
— Да какие эти сукины сыны нам братья? — возмутился Константин.
— На самом деле, никто эти плакаты читать не будет, поэтому все равно, что вы на них напишете, — сказал Магистр. — Главное, чтобы они были. Это, как бы тебе получше объяснить, символ. Можно вообще что-нибудь нейтральное написать. Типа, миру — мир. Занимайтесь любовью, а не войной.
— Мне нравится, — сказал Константин.
— А это не слишком радикально? — спросил Миха.
— Задашь себе этот вопрос, когда будешь сидеть в окопе, и по тебе начнет работать британская артиллерия, — сказал Магистр. — Или когда какой-нибудь их лорд начнет заливать все своим магическим огнем.