Травник 2
Шрифт:
— На том и покалим сростень, — сказал Магистр, желая эффектно закончить разговор.
Не получилось.
— Что покалим? — не понял Глыба.
— Скрепим наш деловой договор рукопожатием, — пояснил Магистр, убирая ладонь с Демонического Клинка Истредда и протягивая ее Глыбе.
— Скрепим, — сказал Глыба, вытирая свою руку о кафтан.
Пауки договорились.
Глава 18
Революционеры.
Профессиональные борцы с режимом, пламенные оппозиционеры, террористы,
На их поиски Магистр потратил больше всего времени. Три дня он шатался по кабакам, трактирам и прочим заведениям, переговорил с кучей людей, подбил на протест несколько студенческих сообществ, договорился с местным криминалитетом, и лишь на исходе четвертого дня его свели с руководителем подпольной ячейки Яковом Ломакиным.
Яков был невысокого роста, носил военный мундир без знаков различия и курил трубку, набитую дешевым табаком. Скорее всего, самосадом.
Они встретились глубокой ночью на кухне трактира, куда Магистра провел доверенный человек Ломакина. Яков сидел за столом и ел вареную в мундирах картошку с салом и луком, запивая все это дело чистейшим, как слеза младенца, самогоном.
Магистр взялся объяснять свою идею, для наглядности выставляя на стол вареные картофелины.
— Почта, — сказал он, припечатывая картофелину к столу. — Телеграф. Телефон. Если мы отрежем средства сообщения, то сможем погрузить город в хаос.
— Когда? — деловито спросил Яков.
— Сегодня в восемь вечера. Только не говори мне, что у вас нет готовых бомб, товарищ.
— Бомбы-то они есть, — сказал Яков. — Но не уверен, что в достаточном количестве. Знаешь, сколько в городе почтовых отделений?
— Для начала надо выбить основные, — сказал Магистр.
— Может быть, лучше городскую управу подорвать?
— Управу тоже можно, но это опционально, — сказал Магистр. — Если динамита не хватает, я подсоблю. Но метателей у меня нет.
— А ты вообще откуда, товарищ?
— Из Берлинского подполья, — сказал Магистр. — Там сегодня тоже начнется, и для большего эффекта надо бы это дело синхронизировать.
— А динамит как через границу провез?
— Есть способы, — сказал Магистр, извлекая из кармана динамитную шашку. Наощупь проводя ревизию инвентаря, он наткнулся на целые залежи этого добра и экспериментальным образом успел убедиться, что динамит и в этом мире работает, как должен.
То есть, взрывается.
— Ты не обижайся, товарищ, но все это похоже на полицейскую разводку, — сказал Ломакин. — С целью выявления нашей подпольной сети. Дай мне пару дней, я наведу о тебе справки, свяжусь с Берлином и тогда уже отвечу.
— Нет у нас пары дней, товарищ, — сказал Магистр. — Подумай сам, если бы я был жандармом, тебя бы уже винтили, нет? И на первом же допросе ты сдал бы всю вашу подпольную сеть, как миленький.
— Я бы молчал.
— Ты бы пел, как соловей, — сказал Магистр. — Тебе ногти когда-нибудь выдирали? А зубы? А кости во всем теле ломали, медленно, по одной, начиная с пальцев ног?
—
— Я слышал и не такое, — сказал Магистр. — И не только слышал, но и видел. Невиновных людей нет, есть плоходопрошенные.
— Сурово у вас в Берлине.
— Если ничего не предпринимать, у вас скоро будет так же, — пообещал Магистр.
— Ну, а что мы можем? — спросил Ломакин. — У нас горстка борцов, у них — армия и аристократы с их силами.
— Народ на вашей стороне, — сказал Магистр.
— Народ безмолвствует.
— Но в нем потихоньку копится гнев, — сказал Магистр. — Нам нужно только взять этот гнев и правильно его направить. Вот взять, к примеру, армию. Армия, по-твоему, из кого состоит? Из того же народа, и держится она исключительно на страхе перед офицерами. Убери этот страх, и люди пойдут за тобой, и волну их ярости будет уже не остановить.
— А как его убрать-то?
— Нужно показать людям, что им противостоят другие люди, только с силами, — сказал Магистр. — И что их тоже можно победить.
— Но как? Почта, телеграф, телефон? Даже если мы городскую управу подорвем в тот момент, когда там внутри глава будет, это все равно, что комариный укус.
— Ты видел, как распространяются лесные пожары? — поинтересовался Магистр.
— Нет, я в городе вырос.
— Все начинается с малого, — сказал Магистр. — Одна бутылка, брошенная в лесу… даже не обязательно, чтобы она разбилась. Солнечный луч преломляется через стекло, как через призму, и вспыхивает сухой мох. Площадь распространения огня невелика, но она постепенно расширяется, начинает гореть опавшая листва, трава, кустарники, а потом очередь доходит и до деревьев. И уже через несколько часов там бушует пламя, в котором могут сгореть целые города.
— Но нужно, чтобы лес был сухим, — сказал Яков.
— Лет уже достаточно высох, — сказал Магистр. — И мы можем стать той искрой, из которой возгорится пламя.
— Будут жертвы.
— Революций без жертв не бывает, — сказал Магистр. — Вы бомбисты или где? До этого от ваших взрывов никто не умирал, что ли?
— А ты уверен, что… э… лес высох?
— На все сто, — сказал Магистр. — Ты слышал, что случилось в имении князя Грозового?
— Что-то говорили о крестьянском бунте.
— Князя и его наследников вырезали, имение сожгли, — сообщил Магистр. — Помогли этим дворянам их молнии?
— Также говорили, что на стороне восставших выступал какой-то колдун почище Грозовых, и он использовал оружие с Изнанки.
Магистр встал из-за стола, отвесил Ломакину куртуазный поклон и уселся обратно.
— К твоим услугам.
Глаза революционера округлились от изумления, и он глотнул еще самогона.
— Хочешь сказать, это был ты?
— Это был пробный камень, чтобы проверить готовность народа, — сказал Магистр. — Народ готов. Осталось только его поднять и направить.