Трибунал
Шрифт:
Сейчас же от одного его вида хотелось блевать.
Одет он был дорого и солидно — костюм явно пошит на заказ в «Аполло» или в другой солидной мастерской по изготовлению деловой одежды. Все элементы неплохо подогнаны по фигуре, вот только главная незадача была в том, что само тело подкачало. Жирный, лысый и нескладный, фигурой он больше походил на женщину в годах, чем на мужчину.
Конвоиры подвели пленного к месту суда и стянули с головы мешок.
Как и ожидалось, под ним выглядел он в высшей степени хреново. Ребята из группы захвата явно не
Ну и кое-что сломать, если получится.
Нос, губы и десны его оказались разбиты серией коротких резких ударов от Энди. Без мешка на голове Гуго Барр осмотрелся. Заметив собравшихся, он разом побледнел еще сильнее, а затем издал звук, напоминающий крик кита.
— Нет-нет-нет-нет, — залепетал министр и упал на песок. — Не бывает… Это все сон, я сейчас проснусь.
Кузнечик нервно сглотнул. Именно эти слова сказал перед смертью Гараев. Украдкой он взглянул на Блума, Гангрену и остальных. Ничто не выдавало их замысел. Все четверо стояли, вытянувшись во фрунт, и только ненавидящие глаза выдавали истинные чувства у них внутри.
Министр меж тем утратил остатки достоинства. Он что-то еще шептал, но сделал это так тихо, что даже стоявший в первом ряду Кузнечик не смог разобрать.
— Встаньте. — Полковник сделал несколько шагов в его направлении.
Министр не ответил, он раскачивался из стороны в сторону и что-то бубнил.
— Господа, приведите подсудимого в чувство, — приказал Полковник и указал конвоирам на валяющееся тело.
Солдаты быстро взяли его под руки и резким рывком поставили на ноги. Пара ударов в живот заставила мужчину болезненно сжаться.
— Если продолжите истерить, то я прикажу повторить, — произнес Полковник и с отвращением взглянул на перепуганного министра. — Стойте ровно, как подобает мужчине. Хотя бы раз в жизни, Барр. Мы поняли друг друга?
— Пожалуйста, больше не надо, — простонал министр, но, встретив холодный взгляд их командира, он просто закивал, словно детская игрушка неваляшка.
— Думаю, вы не предполагали такого развития событий, а, Гуго?
— Почему я? Я — министр угля и стали, я не… я не имею отношения к войне. Никакого.
— Замолчите! У вас еще будет время для того, чтобы попытаться оправдаться. А пока я объявляю второе заседание нашего трибунала открытым. Господин министр, я от лица своих людей, — Полковник обвел толпу солдат рукой, — обвиняю вас.
В ответ послышалось хныканье и шмыганье из разбитого носа.
— Мы обвиняем вас, господин министр, в том, что вы, будучи императорским должностным лицом, привели страну к войне. Именно вы на посту министра угольной и стальной промышленности саботировали продление договора о совместном владении Стелландскими шахтами. Именно вы составили текст договора так, что гутты отказались его подписывать. Вы нарушили договор, который просуществовал больше ста лет. Ста! Вы ответственны за весь тот кошмар, который тянулся пять долгих лет и последствия которого страна до сих пор расхлебывает.
— Я не думал, что все так обернется, — завыл министр. — Клянусь вам, не думал!
— Не думали? — Эти слова Полковник произнес особенно резко. — Вы не думали? Вы — чертов министр Поморской империи! Вы должны думать.
— Это должна была быть…
— Замолчите!!! Ни слова о «маленькой победоносной войне». Хоть раз вы скажите эту глупость, и, клянусь, я прикажу отрезать вам ваш чертов язык. «Маленькая победоносная война» стоила нам почти два миллиона человек только убитыми. Количество раненых, увечных и пропавших на полях боя не оценить. А все ради чего? Чтобы вы прогнули конкурентов?
— Я не…
— Молчать! — Полковник говорил сквозь стиснутые зубы. — Мы умирали на полях за вашу жадность! Вашу непомерную жадность, Барр. Но вы же об этом не думали. Вы не думали, когда консервировали шахты на юге. Слишком дорого, очень грязный уголь — так вы думали? Так? Я вас спрашиваю!
— Это было нерентабельно! Все должно было…
— А то, что первым же экономическим ударом после вашего демарша гутты нас отрежут от Граасского бассейна? Что у них есть огромная экономическая дубина, которой нас огреют, вы тоже не знали? Нет! Что все производство встанет без угля вы тоже не сообразили?
Министр завыл пуще прежнего.
— Вы думали об этом, господин министр, или такая аналитика — это для вас недоступная высота?
— Ничего не предвещало. — Слезы и сопли текли у мужчины по лицу, и выглядел он мерзко.
— Вы дурак?
В строю кто-то хмыкнул. Полковник резко обернулся и строго взглянул на строй, так что каждый сейчас же подобрался и втянул живот. Непонятно почему, но этот разговор вывел его из себя, и никто не хотел попасться старому командиру под горячую руку.
— Так или иначе, но вы виновны в начале боевых действий. Ваша жадность ее начала, а ваша глупость сделала нас слабыми, — произнес Полковник. — Сколько угодно можно твердить, что мы сильны духом, что нас поддерживает сам господь, вот только это не произведет недостающие винтовки. Их должны были сделать на заводах, которые встали из-за введенного против нас эмбарго. Тупой вы урод.
Пленник остолбенел, готовый к тому, что теперь его застрелят. Вот только у Полковника на него были явно другие планы.
— Скажите-ка мне, господин министр, — начал вдруг полковник спокойным тоном, — вы не узнаете место?
Он провел рукой вокруг, стараясь не подставлять спину. Барр, конечно, слизняк и вряд ли что-то сделает, но лучше не давать ему даже подумать об этом.
— Я-я-я… впервые вижу…
— Район Коулбэй, или Уголек. Тут раньше разгружались баржи с углем и железом.
Яни, пока прогуливался, многое успел рассмотреть. Чуть вдали лежала огромная колонна доменной печи. Когда все встало, никто не озаботился ее нормальной остановкой. Какой-то умник вроде этого перепуганного ублюдка или нечестный торговец типа Дуарте решил, что это слишком дорого или муторно.