Триггер убийства
Шрифт:
Странный импровизированный спектакль сработал так, как ей было нужно. Вот только она теперь не знала, что с этим делать.
Навстречу вылетел взволнованный полковник Семенов:
– Группу быстрого реагирования собираем? Татьяна Николаевна говорит, преступник известен!
– Стоп! – скомандовал Самбуров. – Еще реагировать некуда!
Татьяне Николаевне, по всей видимости, достался убийственный взгляд, потому что она мгновенно ретировалась из поля зрения.
Роман резко отбросил только что закуренную сигарету и отвел взгляд с улицы.
Пока Самбуров и Семенов разбирались с уместностью группы реагирования, Кира распечатала картинки со своего телефона.
–
Специалист по психопатологии раскладывала листочки на столе.
– Нашим убийцей двигает месть. И мстит он богу. Не православному или мусульманскому, а некоему высшему существу, которое вмешивается в жизни людей. Голем, по всей видимости, был влюблен в Асю, возможно, ребенок от него. Но девушка погибла при родах. И виновным в этом он считает бога, с которым активно выясняет отношения посредством пожаров и нанесения увечий себе самому как храму божьему, возможно, телам врагов тоже. Как только он закончит убивать реальных врагов, которые виновны в смерти девушки, он покончит жизнь самоубийством. Поскольку это самое страшное преступление против бога и его осуждают все религии.
– Но сколько врагов у него в списке, мы не знаем? Может быть, очень много? – Мотухнов одну за другой доставал сигареты из пачки, мял их и выбрасывал.
Кира покачала головой.
– Может, очень много. И закономерности, как он совершает поджоги, я не вижу. Не знаю. Но он разговаривает со своим богом. – Кира указала на фотографии.
– Из соцсетей надергали? – поджала Татьяна Николаевна губы.
Угадывать, что возмутило ответственную сотрудницу, Кира не собиралась. Специалист по психопатологии не спорила, она сидит в соцсетях в рабочее время, вообще использует их для расследования и распечатывает фотографии, пренебрегая авторским правом. Все обнаруженные у нее Татьяной Николаевной пороки она признавала.
– Из них, – и продолжила. – Вот здесь фотографии нескольких им сожженных храмов. Всех я, конечно, не нашла. Не у каждого здания часто фотографируются люди, и не везде есть хештеги и геолокация. Но думаю, моя мысль прослеживается явно. Фото расположены в хронологическом порядке…
– Вот здесь еще нет фразы: «Храм Божий свят, и храм этот – я», а потом есть, – Самбуров и Мотухнов чуть лбами не столкнулись, тыкая в распечатки.
– Да! Три дня! Он предупреждает бога за три дня. Примерно. Может, видит божественность в числе, или просто три дня. Наверное, дает богу возможность что-то предпринять, может быть, защититься. Но сначала пишет и только потом сжигает храм, – заключила Кира.
– И как мы определим, какой храм он собирается сжечь? Что он подожжет следующим? – Самбуров хмурился. – Рассылайте участковым ориентировки. Пусть наблюдают за всеми храмами всех религий на своей территории и где собираются секты, тоже пасут! Обход два раза в день. – Самбуров посмотрел на Киру: – Сколько у нас наиболее вероятных претендентов в очереди на пожар? Ну ведь есть же догадки?
– Они не обоснованы логикой психопатологического процесса.
– Давай!
– Два или три храма. – Кира пожала плечами. Потом подошла к карте, на которой Роман отметил все пожары, которые устроил убийца. – Здесь почти весь Крым по площади, но последние три в одном районе. Он не уходит далеко от… того места, где он пытает и держит жертву. И я думаю, монастырь, который Монголин строил, под самым большим подозрением. Уничтожить творение рук врага… Он совсем рядом.
Через два часа
Телефон выплюнул сообщение от Самбурова.
«Я с ГБР поехал. Напишу».
Подполковник Самбуров вышел на охоту. А она сидит за ноутбуком. Хоть и навела на след. На то, что ее возьмут в группу быстрого реагирования, она и не надеялась. Да и не собиралась с ними. Но она хотела подробностей. Напряжение сводило скулы до скрипа зубов. Отправиться в УВД, сесть напротив Татьяны Николаевны и ждать? Слишком велика вероятность, что после операции подполковник Самбуров застанет два новых трупа. Она захлопнула легкую крышку ноута и отправилась туда, где превращалась в бабочку, – в студию танцев.
Ладонь специалиста по психопатологии скользила по хромовой палке в студии танца. По руке, в сердце и под каблук била одной ей ощутимая лавандовая молния.
Звонок прервал музыку. Кира отключила колонку и села на пол.
– Привет Кирю-юша! – весело вылетел из динамика голос повелителя ИТ-царства Артема. – Я соскучился, и ты обещала заехать. Мой тестостерон на пределе, и организм требует твоего личного вмешательства в гормональный обмен.
– Привет, солнце мое. Твой тестостерон может попробовать потребовать моего участия в гормональном обмене, когда станет совершеннолетним. А заеду, как только этого урода поймаем. Подвижки есть. Ищи особенный кофе, – в тон ему откликнулась Кира.
– К слову о твоем уроде. Я тут видосик нашел… Жду тебя лично на просмотр. Обещаю, все будет красиво. Куплю цветов и пирожное наполеон. Стоит мое предложение твоего присутствия?
– Стоит! – с ходу согласилась Кира. – Что там?
– Ну, Кирю-юша! Как крутому спецу по мозгам, тебе же не надо объяснять, что означает, когда мужчина жаждет накормить женщину сладким? – продолжал разводить политес Тема.
– Не надо. Я согласна на кусок жирного сахара. Это хоть и злостное зло, а все ж не устрицы. Устриц тебе предлагать еще рано, – призналась Кира, стараясь добавить в голос игривых ноток. Сердце замирало. И она, как крутой специалист по мозгам, знала, что это значит. Интуиция подсказывала, что сейчас она узнает что-то нужное и важное.
– Ты знаешь, что устрицы это приглашение к сексу? Ты знаешь?! Клевый ход! Людовик Четырнадцатый практиковал. Ну, Кирю-юша. Нельзя быть такой умной! Это вообще законно – быть Кирой Вергасовой? Мое сердце восемнадцать лет спасала уверенность, что самый умный я и меня все равно никто не достоин. А что я теперь буду делать? Жениться, что ли, на тебе?
– Солнце мое! Я сожру любое пирожное из тех, что ты считаешь достойным понравившейся тебе девушки, и в процессе поедания буду сиять от удовольствия, как новенькая материнская плата, если ты прям сейчас расскажешь мне словами, что там на видео.
– Ладно. Только ты все равно приедешь и не будешь напоминать мне про мой возраст.
– Да!
– Там твой чувак, которого пришили и сложили компактно для размещения в кастрюле. Тот самый, которого вы искали тогда. У меня его фотка осталась.
– Андрей Родионов?
– Ага, он самый, – согласился Тема. – Короче, я отлаживал свою прогу, чтобы она работала не от слова лажа, а от слова ладно. И для прогона взял ваше фото. Ну, типа, под руку подвернулось. Моя прога нашла этого чувака еще раз. Только не в тот день, когда вам было надо, а через три дня. Сидит за столиком в ресторане на набережной.