Триллер
Шрифт:
Подойдя ближе и прочитав имя на полицейском жетоне, она выработала для себя линию поведения. Три полоски на погоне означали, что парень не дослужился даже до первого сержанта. [87]
— Тормозной след даст довольно четкую информацию, сержант Блейк, — заметила Мэгги.
Полицейский одарил ее колким взглядом, но уже без ухмылки. В этом, в частности, и заключалась ее тактика. Очень важно, во-первых, знать имя, во-вторых, обращаться по званию. Большинство простых людей не разбираются в знаках отличия, им все едино: что сержант, что офицер, что
87
Первый сержант — звание сержантского состава, эквивалентное званию старшины в российской армии. Находится выше звания сержанта 1-го класса и ниже званий сержант-майора, команд-сержант-майора.
— Конечно, конечно. Вполне возможно, — кивнул полицейский. — Но сначала я бы хотел взглянуть на ваши права. Вас обоих.
Он протянул руку.
Видя, как сержант Блейк изо всех сил пытается вновь овладеть ситуацией и вернуть себе преимущество, Мэгги еле сдержала улыбку. Что ж, пускай. Права у нее уже давно были наготове, и она отдала их полицейскому. Водитель пикапа сунул руку в карман рубашки, затем повернулся и похлопал себя по задним карманам брюк. В этот самый момент из его машины раздался странный звук, что-то среднее между сдавленным криком и завыванием: «Гарольд? Гарольд?»
Все повернули головы в направлении пикапа, но ничего особенного не случилось, только продолжала покачиваться торчащая из машины бледная нога. Мэгги, ее мать и сержант Блейк перевели глаза на Гарольда, который начал багроветь от шеи, потом краска залила лицо, а под конец запылали и уши, да так, что Мэгги испугалась: а не горят ли они на самом деле. Однако как он в ресторанчике не обращал внимания на старуху, так и сейчас сделал вид, будто ничего не услышал. Он вытащил наконец огромный раздутый кожаный бумажник и стал в нем рыться.
Мэгги не особенно-то следила за Кэтлин и пропустила момент, когда та отошла в сторону. Сержант Блейк, забрав права, устремился к патрульной машине, а Гарольд тем временем направился на проезжую часть посмотреть, что там с тормозными следами. Потом еще раз внимательно изучил причиненные его машине повреждения, печально покачал головой и поцокал языком — точно такие же звуки совсем недавно издавала Кэтлин, чем едва не вывела дочь из себя.
Наблюдая за Гарольдом, Мэгги собиралась с духом — она хотела сказать, что ему вообще-то повезло. Повреждения у пикапа были ерундой по сравнению с оторванным бампером и смятым боком со стороны водительского сиденья у «тойоты». Из зияющей в капоте дыры кинжалами торчали острые куски металла. И он еще чем-то недоволен! Да ни за что в жизни она не возьмет вину на себя! За этими рассуждениями она не сразу заметила, что ее мать стоит у открытой пассажирской дверцы пикапа, положив руки на бедра, наклонив голову и кивая, — видимо, Кэтлин старалась лучше понять слова старухи. В этот момент мать обернулась, поймала взгляд дочери и помахала рукой, подзывая к себе.
Первое, что пришло в голову Мэгги: бедняжка ранена, а Гарольд даже не удосужился поинтересоваться, что с ней случилось. Ах, почему же она не подумала об этом раньше? Мэгги бегом бросилась к пикапу, оглянувшись на ходу на мужчин. Ни один ни другой не обратили на нее никакого внимания.
Женщины о чем-то шептались. К счастью, опасения Мэгги не
— Иногда он пугает меня, — обратилась женщина к Кэтлин, хотя глаза ее были устремлены на Мэгги.
— Плохо дело, — отозвалась Кэтлин и, будто только сейчас обнаружив присутствие дочери, пояснила: — Рита пожаловалась, что иногда он бьет ее.
Кэтлин показала на синяки, и старушка, словно желая скрыть доказательства, сложила руки на груди.
— Это он виноват в том, что произошло, — промолвила Рита. — Он врезался прямо в вашу машину. Но вы же понимаете, я не могу даже заикнуться об этом.
Старушка потерла плечи под хлопковой блузкой, словно они тоже болели и были покрыты синяками.
Мэгги удивленно смотрела на двух женщин, которые общались так непринужденно, будто были давними подругами. Как это возможно, что Кэтлин О’Делл за несколько минут подружилась с посторонней женщиной, а к родной дочери за долгие годы так и не смогла подобрать ключик?
— Рита говорит, что иногда по ночам он гоняется за ней с молотком. — Мать Мэгги огляделась по сторонам и, убедившись, что никто не подслушивает, добавила: — И грозится, что утром она может не проснуться.
— Нехороший он мальчик, мой Гарольд, — качала головой старуха; ее пальцы все сильнее отбивали дробь по креслу.
— Эй, что тут происходит? — крикнул Гарольд и, оторвавшись от изучения следов на асфальте, направился к своей машине.
— Мы тут просто беседуем с вашей мамой, — сообщила Кэтлин. — В этом ведь нет ничего страшного?
— Если только она не лжет вам, — произнес он, чуть запыхавшись. — Она все время обманывает.
Для Мэгги странно было слышать, что человек так рассуждает о родной матери, но голос Гарольда звучал совершенно буднично, словно он представлял им свою мать и описывал ее достоинства. Однако, увидев приближающегося сержанта, он сразу утратил кажущуюся безмятежность.
— Забавно, но только что она сказала то же самое о вас, — заявила Кэтлин. — Сказала, что вы лжец.
Мэгги попыталась привлечь внимание матери и предупредить ее, но безуспешно.
— Что тут происходит? — вмешался сержант Блейк, повторив вопрос Гарольда.
— Рита говорит, что он бьет ее, — смело доложила Кэтлин полицейскому.
Несмотря на угрожающее выражение лица Гарольда, она не отступила ни на шаг. Наверное, чувствовала себя в безопасности, пока между ними стояла Мэгги.
— Кэтлин, вы же мне обещали, — жалобно протянула запаниковавшая Рита.
И снова Мэгги попробовала взглядом предостеречь мать, чтобы та замолчала, но Кэтлин игнорировала старания дочери.
— Рита говорит, что вы гоняетесь за ней с молотком.
Сержант Блейк больше не ухмылялся, а Гарольд снова начал багроветь, и теперь Мэгги поняла: не от смущения, а от ярости. Руки он опустил вдоль туловища, пальцы разгибались и снова сжимались в кулаки.
— Ради бога, — пробормотал он с вымученным смешком, — не слушайте вы ее. Она про всех это болтает. Старушка не в своем уме.