Трон
Шрифт:
Отец Мор замолчал, и Ланс так и не понял, кто его сюда привез.
— А принцесса Эмилия? — неопределенно спросил он.
— О ней я ничего не слышал, но вот ее сестра, принцесса Диана, на виду. Говорят, в ратном деле она может заменить троих воинов, если не четверых.
«А то и целый плутонг», — сострил Ланс мысленно.
— Выходит, точно сказать, как обстоят дела у моего господина, вы не можете? — исхитрившись, поинтересовался принц.
— Боюсь, нет, друг мой, а вам советую на время выкинуть все это из головы и подумать о собственном здоровье.
Лансу оставалось только тяжело вздохнуть. Отец Мор встал,
— Все ваши вещи здесь, так что, по выздоровлении, можете присоединиться к своему господину. Пока же, боюсь, я должен вас оставить, но в случае надобности звоните, и к вам придут.
Он указал на шнурок, спускающийся вдоль стены к изголовью кровати.
— Надеюсь, мы еще поговорим с вами о многом, прежде чем вы уедете.
— Одну минуточку, пожалуйста, — позвал Ланс.
Уже в дверях отец Мор обернулся.
— Где я все-таки нахожусь?
— В миссионерском центре при Храме Церкви Единого Творца.
Отец Мор не появлялся неделю, и все это время Ланс был предоставлен самому себе. Он никогда раньше не слышал о культе Единого Творца, но в медицине эти люди толк знали, и уже на четвертый день после встречи с отцом Мором принц встал с постели. В тот первый день своей самостоятельности он обошел весь Центр.
Миссия, судя по всему, была возведена недавно и представляла собой длинное одноэтажное здание, со всех сторон окруженное крестьянскими наделами. Ближайшие поля явно принадлежали братьям. Там всегда можно было отыскать одного либо нескольких приверженцев Веры. Непосредственно к Миссии примыкал Храм — большой деревянный сруб с маленькими оконцами на каждой стороне и колокольней. Венчал колокольню деревянный, сильно заостренный купол. Небольшие дворики между Центром и полями были ухожены, и, благодаря нетронутым при строительстве деревьям, тенисты. Людей здесь жило немного, и мужчин и женщин примерно поровну. Ланс попытался отыскать впервые увиденную им здесь темноглазую женщину, но так и не смог. Куда бы принц ни пошел, повсюду он ловил на себе любопытные взгляды, но открыто с ним никто не заговаривал, а сам он, не зная здешних обычаев, не решался сделать это первым. Время от времени ему встречались новые люди, но, пробыв здесь недолго, они исчезали. Центр жил своей, пока непонятной принцу, жизнью.
Если не считать работы в поле, делать было нечего, и вскоре принц покорился размеренному ритму жизни своих хозяев, и, подчинив все свои поступки единственной цели — выздоровлению, сделался идеальным больным. Хозяева всячески демонстрировали свое расположение, и он давно понял, что волен покинуть это место, когда пожелает.
Прислуживала, точнее, присматривала за ним, средних лет женщина. Испытавший в первое время дефицит общения Ланс неоднократно пытался завязать с ней разговор, но ничего путного из этого не вышло. Она смотрела на него таким взглядом, каким, наверное, смотрела бы на своего Единого Творца, кем бы он там ни был. От немого восхищения в ее глазах Ланс чувствовал себя очень неловко, и потому быстро свел все их общение к коротким просьбам и таким же скупым благодарностям.
Она была нескладна и забывчива, она запросто могла оставить не подметенной половину комнаты или, меняя блюда, вытащить у него из-под носа почти полную тарелку. Готовя лекарства, она всегда держалась как можно дальше от посудины с мясницкими
Сам отец Мор появился на седьмой день. Ланс сидел на скамейке во дворике, когда заметил его выходящим из Храма, в окружении нескольких человек. Коротко переговорив со спутниками, отец Мор отпустил их и, улыбаясь, направился прямо к нему. В руке священника была большая курьерская сумка.
— Ну, как дела, друг мой? Идем на поправку?
Ланс улыбнулся в ответ.
— Вашими заботами!
Отец Мор присел рядом.
— Вы прямо на глазах поправляетесь. Марта нам уже все уши прожужжала о ваших успехах.
Принц рассмеялся:
— Надеюсь, в своих пари вы ставили на меня.
Храмовник энергично замотал головой.
— Никаких пари, друг мой. Только споры, только споры. Мы все очень рады за вас.
— Спасибо.
Отец Мор поставил сумку на скамейку и повернулся к принцу.
— Но, вы, надеюсь, не только физически выздоравливаете? Не подточили ли эти раны ваш дух? Поверьте, меня это очень тревожит.
— Нисколько, отец, поверьте мне, — легко ответил Ланс.
— Конечно, — задумчиво проговорил отец Мор. — Ведь вы безгранично доверяете тем Силам, которым… безгранично доверяете.
Ланс с интересом посмотрел на собеседника.
— Мне не понятно ваше предубеждение, отец.
— Это не предубеждение, просто меня угнетает эта необъяснимая склонность людей растрачивать свою душевную энергию на сиюминутные плотские выгоды. Ведь все, что вы создаете с помощью чар, можно сделать руками, при этом сохранив неприкосновенным свою душу.
— Но чем может повредить душе Искусство? Для нейтрализации всех нежелательных магических эффектов имеется целый ряд известных, хорошо проверенных формул.
— Ну вот, и вы туда же, — отец Мор тяжело вздохнул. — Вы действительно залечиваете раны, но ведь шрамы-то остаются. Как же вы не понимаете?
— Что ж, — философски заметил Ланс, — век человека недолог, и того, что у меня осталось, мне должно хватить.
— Как вы можете так говорить?!
Отец Мор возмущенно всплеснул руками, и тут же случайно задетая сумка полетела на землю, извергая из себя груды бумаг. Отец Мор принялся поспешно запихивать их назад. Ланс сунулся ему помогать.
— Ни у кого нет таких обширных почтовых сумок, как у людей Веры, — негромко проговорил он, заметив легкую панику святого отца.
— Да? — спросил тот, безжалостно комкая бумаги. — Жизнь апологета не тайна, и никогда таковой не была. Наши заботы — это святые реликвии и мелкие, но хлопотные мирские дела.
— Вижу, сонм святых пополнился, — Ланс указал на лист, увенчанный Большим Имперским Гербом Порты. — За обновленной церковью нынче не угнаться.
Собеседник подхватил лист и проворно упрятал в сумку.
— Какова паства, таков и приход, — спокойно заметил он затем.
— Вот как? А я-то думал по-другому: каков пастырь такова и паства.