Трон

Димов Максим

Он рассмеялся:

— Я знаю только, что сестра родом из какого-то городка неподалеку, из небедной семьи. Если позволите, могу сообщить ей при первой же встрече о вашей заинтересованности.

— Буду весьма признателен, — смущенно буркнул Ланс.

Он поставил на поднос пустую посуду и посмотрел в окно, где далеко в поле чернели фигурки крестьян. С каждым днем он чувствовал себя лучше и все более тяготился заботливой суетой окружающих вокруг своей персоны.

Он открыл нишу в стене и достал ножны. Взялся за рукоять и обнажил клинок. Тераль — Гроздь

Гнева, в настоящий момент имела форму ятагана — изогнутого полумесяца с идеально отточенным клинком. Витиеватая, но удобная рукоять, изящная золотая крестовина, усыпанная драгоценными камнями, придавали оружию непривычный изысканный вид. Лишь крупный рубин, вделанный в затыльник рукояти, остался прежним. Ланс потер его пальцем, и камень вспыхнул. Клинок сверкнул и начал плавно выгибаться, но он заблокировал трансформацию и вернул клинку первоначальную форму. Со странным чувством Ланс разглядывал оружие, огладил пальцами зеркальную поверхность клинка и что-то, уже слегка подзабытое, вернулось в его жизнь. Быстрое привычное движение, и клинок со свистом рассек воздух… И, не в силах сопротивляться внезапно овладевшему им желанию поединка, Ланс схватил ножны и выбежал из комнаты.

Никого не встретив, он прошел в замеченный ранее укромный уголок, бросил ножны на землю и нанес по воображаемому противнику первый удар. Ятаган — особое оружие, не идеальное для эффективных уколов, но зато дающее богатый выбор рубящих ударов. Ланс выписывал острым как бритва клинком разнообразные кривые, постепенно увеличивая темп. Скоро ятаган превратился в широкую полупрозрачную ленту, кружащуюся вокруг фехтовальщика.

Просторная одежда мешала, но он старался не обращать на это внимания.

Устал принц быстро, значительно быстрее, чем обычно, и это оказалось неприятным сюрпризом. Сильно болели руки и поясница, но боли, вызванной ранами, не было, и это радовало. Ланс оглянулся в поисках ножен и увидел наблюдающего за ним отца Мора.

Священник улыбнулся и через кусты стал пробираться к нему.

— Осторожней, отец, эти кусты на редкость колючи.

Отец Мор, цепляясь одеждой за колючки, упорно шел вперед. Ланс, сдерживая улыбку, ждал. Наконец, священник, потирая исцарапанные руки, подошел к принцу.

— Вот вы и выздоровели, друг мой… А эти кусты надо будет вырубить, — недовольно добавил он.

— Хоть сейчас. — Ланс взмахнул клинком.

— Нет-нет, вы наш гость. Какой удивительный у вас клинок!

— Вот как! — удивился Ланс. — Вы разбираетесь в оружии?

— Нет, — отец Мор энергично замахал руками, — я не имел в виду какие-то его боевые качества. Просто в нем чувствуется Сила, огромная Сила. Я никогда еще не встречался с таким оружием.

— Еще совсем недавно вы порицали Искусство, а теперь оказывается, что неплохо разбираетесь в нем.

— Чего никогда и не скрывал. Но это не оттого, что я его изучал, просто чувствовать Силу мне позволяет данная свыше Единая Мощь. Это просто часть меня самого.

— В таком случае, вы ничем не отличаетесь от меня.

— Это не так. Например, для птицы способность летать вполне естественна и не требует от нее каких-то сверхусилий. Для человека, использующего магию, полет есть неестественное состояние, за которое

ему, рано или поздно, придется расплачиваться. То, что вы называете Силой, или Искусством, для меня так же естественно, как полет для птицы, и ничем мне не грозит.

Ланс задумался.

— Что ж, значит, вы просто достигли большей степени мастерства.

Отец Мор только печально улыбнулся.

— И снова вы не правы, мой друг. Поймите одно, в отличие от вас, я ничего не делаю специально для того, чтоб достичь магического эффекта. Для меня это естественный процесс.

— То есть, вы никогда не учились этому, и не представляете себе механизм действия этих сил.

— Но, вы ведь не задумываетесь над тем, как дышите, или как пользуетесь ложкой во время еды.

Ланс снова надолго замолчал. Затем качнул головой:

— Не понимаю, но это поразительно. И как давно вы обнаружили у себя этот дар? Что вы сделали для этого?

— Ничего, просто поверил в Единого Творца.

Отец Мор подхватил Ланса под локоть и повлек к дому.

— И что, все остальные тоже так могут? — неуверенно спросил Ланс.

— Нет, конечно, — священник улыбнулся. — Я неверно выразился, говоря «Просто поверил». На самом деле, это далеко не просто.

— Наверное, мне стоит внимательней прочитать ваше Единое Писание, — задумчиво проговорил принц.

— Буду рад помочь, чем смогу.

— Боюсь только, это случится не скоро. Я уезжаю.

Отец Мор пристально посмотрел на него и кивнул.

— Я ожидал этого, в последнее время вы откровенно скучали среди нас. Но мы еще встретимся.

— Надеюсь.

— Так и будет, я это ясно вижу.

— Вы можете предсказать, что меня ожидает?

Ланс почувствовал, как пальцы собеседника сжали его локоть, и тут же расслабились. Отец Мор продолжал идти молча, и он перестал уже ждать ответа, когда тот заговорил:

— Вы самый необычный человек, офицер, из всех, кто когда-либо у нас гостил. Я знаю, что вы многого не договариваете, но никогда не решусь ни о чем у вас спрашивать, и не позволю вам самому раскрыться мне. Я боюсь того, что угадывается за вашим молчанием. Но и зла я в вас не вижу. Вас ждет тяжелый путь, и я желаю вам найти то, что вы ищете, не потеряв при этом себя.

Ланс въехал в ущелье уже в темноте, и резкий переход от дикой растительности по обе стороны тропы к голым, уходящим ввысь скалам, застал его врасплох. Высоко вверху узкая полоска ночного неба пропускала слабый свет звезд, спасая путешественника от полного мрака.

Конь под седоком нервно прядал ушами, спотыкался, и вскоре стало очевидно, что много он не пройдет. Ланс спешился. Сам он прекрасно видел в темноте и готов был идти дальше, но животное не проявляло никакого желания двигаться вперед. Уговаривать коня пришлось долго: Ланс что-то шептал ему на ухо, гладил по крутой шее, и даже кормил кусочками сахара. Наконец тот перестал упрямиться и, осторожно переступая, пошел.

Время от времени под ногами что-то хрустело, откатывалось, поддеваемое неосторожным движением. Конь испуганно всхрапывал, порывался встать на дыбы. Приходилось останавливаться и долго-долго разговаривать с животным, убеждая продолжить путь.