Трясина
Шрифт:
— Это правда?
— Чистая правда, так оно и было.
— Но зачем вы мне это рассказываете? — спросил Эрленд.
Врач поднял простыню, скрывавшую тело девочки, и заглянул под нее.
— А затем, что у нее нет мозга, — сказал он и поглядел на Эрленда. От его беззаботной веселости не осталось и следа.
— Прошу прощения?
— Мозга, — повторил врач, — у девочки нет. В черепе пусто.
22
Эрленд не сразу
— Вы говорили, ее уже вскрывали, — продолжил патологоанатом.
— И что, вы хотите сказать, мозга в черепе нет? — простонал Эрленд.
— Я правильно понимаю, что вскрытие уже делали?
— Да, в больнице в Кевлавике.
— Когда она умерла?
— В 1968 году.
— Вы еще говорили, кажется, что Хольберг был ее отцом, но родители девочки не жили вместе.
— Да, девочка жила с матерью.
— Может быть, мать дала разрешение на использование ее органов в медицинских целях? — спросил врач. — Вы не знаете?
— Ее мать едва ли согласилась бы на такое, — сказал Эрленд.
— Органы могли изъять и без ее согласия. Кто лечил девочку?
Эрленд назвал доктора Франка. Патологоанатом задумался.
— Знаете, такие случаи бывают. Родственников умерших иногда просят дать разрешение на выемку органов для исследований. В научных целях, вы понимаете. Нам это нужно, для студентов. Я знаю случаи, когда родственников у умершего не было и органы изымали до погребения. Но я не припомню, чтобы органы откровенно крали, особенно если были живые родственники.
— Но как вообще можно украсть мозг?
— Ну как, распилили аккуратно череп и вынули мозг целиком.
— Нет, я не об этом…
— Видно, что работал профессионал, — продолжил патологоанатом, словно не расслышав Эрленда. — Все очень аккуратно. Сначала отпиливается позвоночник, затем удаляется все лишнее снизу и вынимается мозг.
— По моим данным, мозг исследовали на предмет опухоли, — сказал Эрленд. — Вы хотите сказать, его просто не положили на место?
— Это вполне возможно, — ответил врач, закрывая тело девочки простыней целиком. — И если так, то его просто могли не успеть вовремя вернуть на место, до похорон. Его же нужно препарировать.
— Препарировать?
— Иначе с мозгом невозможно работать. Он сворачивается — как молоко. Поэтому его нужно препарировать. А это занимает много времени.
— А почему нельзя было просто взять пару образцов?
— Не могу знать. Ясно только одно — мозга в черепе
Доктор Франк был явно удивлен повторным визитом Эрленда. Следователь постучал к нему в дверь, но не стал входить, остался на пороге, под проливным дождем, и, не здороваясь, сказал:
— Мы произвели эксгумацию, и мозга в черепе нет. Как вы можете это объяснить?
— Эксгумацию? Мозга нет?
Врач предложил Эрленду войти.
— То есть как — мозга нет?
— А вот так. Кто-то его вынул. Наверное, чтобы исследовать, понять причину смерти. Но мозг не вернули на место. Вы были лечащим врачом девочки. Вы знаете, что произошло?
— Да, я был ее лечащим врачом, я вам уже говорил. Но потом я направил ее в больницу в Кевлавике, и там ей занимались другие врачи.
— Человек, который делал аутопсию, умер. У нас есть его отчет, он очень короткий, сказано просто «опухоль мозга». Если исследования и проводились, записей нет. Почему нельзя было просто взять образцы? Зачем было вынимать мозг целиком?
Доктор пожал плечами:
— Откуда мне знать.
Задумался.
— Остальные органы на месте?
— В смысле?
— Вы уверены, что мозг — единственное, что забрали из тела?
— О чем вы?
— Может быть, забрали что-то еще.
— Вряд ли. Патологоанатом только про мозг говорил. К чему вы клоните?
Франк оценивающе посмотрел на Эрленда:
— Вы ведь, наверное, не слыхали про Кунсткамеру?
— Какую такую Кунсткамеру?
— Ее недавно закрыли. Была такая комната, называлась Кунсткамера.
— Что за комната?
— На Баронской улице. Там хранили органы.
— Я вас внимательно слушаю.
— Там стояли склянки с формалином, где хранились органы. Самые разные органы, из больниц по всей стране. Это помещение медицинского факультета, а в склянках — образцы для обучения студентов. Эту комнату медики прозвали Кунсткамерой. Там хранились кишечники, сердца, печени, конечности, что хотите. И мозги тоже.
— Из больниц?
— Ну вы понимаете, люди поступают в больницу, умирают, им делают вскрытие. Исследуют органы — но не всегда возвращают их на место, кое-какие оставляют как учебные пособия. И в течение длительного времени их хранили в Кунсткамере.
— И зачем вы мне все это рассказываете?
— Ну, может, мозг нашей Ауд не пропал. Может, он и сохранился где-нибудь — в Кунсткамере или ей подобном месте. Все органы, которые использовались на медицинском факультете, описаны и классифицированы. Есть шанс, что вы сможете этот мозг найти.