Трясина
Шрифт:
— Ты пойми, я ей друг, — сказал Эдди. — Я ей даю то, что она хочет. Иногда она мне платит, иногда не торопится. Кстати, парень без колена передает привет.
— Он тебя сдал с потрохами.
— Ну где мне сыскать приличных и честных людей, сам подумай. — Эдди обвел рукой зал.
— Сколько?
— Ты про Еву? С нее двести тысяч. И ладно бы она была должна только мне одному.
— Предлагаю договориться полюбовно.
— Валяй.
Эрленд выложил на стол двадцать тысяч крон, снятые по дороге в банкомате. Эдди взял деньги,
— Через неделю-другую подкину еще.
— Звучит неплохо.
Эдди оценивающе посмотрел на Эрленда:
— А я думал, ты меня будешь воспитывать.
— С какой это радости? — хмуро бросил Эрленд.
— Я скажу тебе, где она, — сказал Эдди, — но только не думай, что можешь ее спасти.
Эдди не подвел — Эрленд сразу нашел нужный дом. В таких притонах ему уже случалось бывать, причем по тому же поводу. Ева Линд лежала на матраце, в комнате вместе с ней еще много людей, какие-то ее ровесники, какие-то много старше. Дверь в дом открыта, единственное препятствие, встретившееся Эрленду, — юноша лет двадцати, преградил ему путь и стал махать руками. Эрленд впечатал его в стену и вышвырнул вон на улицу.
В комнате с потолка свисала единственная лампа без абажура. Эрленд наклонился к Еве и попытался ее разбудить. Дышит ровно, нормально, пульс немного выше среднего. Эрленд тряхнул ее, потрепал по щекам, она открыла глаза.
— О, вот и дедушка, — сказала Ева, снова опуская веки.
Он взял ее на руки и вынес из комнаты, аккуратно переступая через неподвижные тела на полу. Непонятно, спят или не спят. Ева вдруг снова открыла глаза.
— Она тут, — прошептала дочь, но Эрленд не понял, о чем та говорит, и зашагал побыстрее к машине. Чем скорее они отсюда уберутся, тем лучше.
Поставил Еву на ноги, чтобы открыть дверь машины. Дочь оперлась на него.
— Ты ее нашел? — спросила она.
— Кого? О чем ты?
Посадил ее на переднее сиденье, застегнул ремень безопасности, уселся сам и завел машину.
— Ты ее забрал? — снова спросила Ева Линд, не открывая глаз.
— Да кого, черт побери?! — заорал Эрленд.
— Да невесту твою, — сказала Ева Линд. — Красотку из Гардабая. Она лежала рядом со мной.
25
Эрленд проснулся от телефонного звонка. Трели сверлили ему голову, пока он не смирился с необходимостью продрать глаза и оглядеться. Опять заснул в кресле в гостиной. Плащ и шляпа валяются на диване, в квартире темно.
Эрленд встал на ноги, прикидывая, можно ли еще один день проходить в той же одежде, что позавчера. Не помню уже, когда последний раз переодевался. Перед тем как снять трубку, заглянул в спальню — обе девушки мирно спят в его кровати — и прикрыл дверь поплотнее.
Звонил Сигурд Оли.
— Отпечатки пальцев на фотоаппарате совпадают с теми, что на фотографии, — сказал он, не здороваясь.
Господи, о чем он? Напарнику пришлось повторить дважды, пока до Эрленда дошло.
— Ты хочешь
— Так точно.
— При этом на фотографии есть еще и пальчики Хольберга, так? — уточнил Эрленд. — Интересно почему? Они что-то замышляли?
— Отрежь мне яйца, если я знаю, — ответил Сигурд Оли.
— Чегооооо?
— Ничего. В общем, ты прав, можно смело предполагать, что фотографию сделал Гретар. Потом он показал ее Хольбергу, или же Хольберг ее как-то нашел. Так. Что у нас на сегодня? Продолжаем искать женщину из Хусавика? Может, у тебя есть какие-то новые идеи?
— И да и нет, — ответил Эрленд.
— В общем, я поехал в Граварвог. Мы почти всех тех, кто переехал в столицу, опросили. Как закончим тут, посылаем гонца в Хусавик?
— Совершенно верно, — сказал Эрленд и повесил трубку.
Ева Линд тоже проснулась от телефонного звонка и копошилась на кухне. В той же одежде, что вчера, как и девушка из Гардабая, — Эрленд вернулся в притон, вынес ее, загрузил в машину и отвез обеих к себе.
Ева Линд убежала в туалет, не говоря ни слова, Эрленд услышал, как ее рвет. Эк ее разобрало, однако, судя по звукам. Голова не варит, силы есть только пойти на кухню и сделать кофе. Выпил две чашки, пока дочь не вернулась, вытирая лицо. Выглядит совершенно ужасно. Такая тощая, кожа да кости.
— Я знала, что она тоже балуется наркотой, — прохрипела Ева Линд, садясь напротив отца, — но встретила ее там по чистой случайности.
— Что случилось? — спросил Эрленд.
Ева подняла глаза.
— Я стараюсь изо всех сил, — сказала она, — но мне трудно.
— По твою душу приходили два сквернослова. Я нашел некоего Эдди, которому ты якобы должна, отдал ему немного денег. Он мне и подсказал, где тебя найти.
— Эдди в порядке, нормальный парень.
— Ты и дальше будешь стараться?
— Может, мне избавиться от него? — Ева Линд смотрела в пол. — Я не знаю, боюсь, вдруг теперь с ним что-то не так.
— По-моему, ты делаешь это намеренно.
Ева Линд подняла глаза:
— Кретин!!! Сраный кретин!
— Кто, я?!
— Да, ты.
— А что я, по-твоему, должен думать?! Ну-ка, доложи мне!!!
Эрленд взорвался.
— Как ты смеешь! Вечно жалеешь себя, я бедная-несчастная, я то да се!!! Это отвратительно! Как тебя от самой себя не тошнит?! Тебе так нравится общаться с этим сбродом, что ты ничего лучшего и вообразить не можешь? Да какое право ты имеешь так обращаться с собственной жизнью?! Какое право ты имеешь так обращаться со своим едва зачатым ребенком?! Ты думаешь, тебе плохо? Думаешь, ты такая одна на свете? Что тебе хуже всех? Нашлась тоже, обиженная!!! Я сейчас расследую смерть девочки, которой не исполнилось и четырех лет!!! Она заболела и умерла. Какая-то неведомая болезнь — и бах, ее нет! Я видел ее гроб, в нем метра нет!!! Слышишь, что я тебе говорю? Какое, к черту, у тебя вообще есть право жить?!! Ну-ка, доложи мне!