ТТТ
Шрифт:
Я опять окинула пещеру взглядом. По всей видимости, это было какое-то помещение общего назначения, вроде нашей гостиной или столовой. Из неё видны были три выхода в разные стороны. Таргу взял меня за руку и повёл по одному из проходов, который привёл нас в маленькую сухую и чистую келью. В углу ее было невысокое ложе, устланное травами и покрытое циновками. Таргу обвёл всё вокруг рукой, затем показал на меня, и я поняла, что теперь буду здесь жить. И мне стало так грустно, что у меня слезы набежали на глаза. Я представила, что теперь никогда не увижу ни моих папу и маму, ни вас, ребята, ни свой дом и двор. Таргу молча гладил меня по голове и, видимо, все понимал.
И в этот момент я услышала громкий
Изнемогая от быстрого бега, дыша как паровоз и обливаясь потом, он в очередной раз собрался сделать прицельный выстрел, но пистолет издал лишь сухой щелчок. В ужасе от набегавшей толпы незадачливый мафиози присел, обхватил голову руками и затих, ожидая неминуемой смерти. Я тоже в страхе закрыла глаза и приготовилась услышать торжествующий победный рёв дикой толпы, но было тихо. Тогда я осмелилась открыть глаза, и увидела, что все дикари пали ниц перед загнанным Абдуллой и всем своим видом выражают ему свою покорность.
Оказывается, они бежали за ним только для того, чтобы проявить свою преданность, чтобы сдаться и покориться ему – сильному и могучему вожаку, поскольку лишились всех своих прежних. Между тем Абдулла, наконец, понял это, гордо поднялся, расправил плечи, несильно, но злобно пнул нескольких ближайших своих новых подданных, заставивших его пережить столько неприятных секунд и так бесполезно расходовать драгоценный боезапас, и вместе с ними отправился по тропе обратно, очевидно, в разорённый посёлок на берегу реки. Перед этим он что-то вынул из кармана и долго рассматривал на ладони. Я нисколько не сомневалась, что это был похищенный у нас волшебный камень. Мне стало ясно, что каким-то образом попавший к вам с сумасшедшим монахом волшебный камень тотчас попал к Абдулле, который, в свою очередь, неосторожно провалился с ним сквозь время. Это давало мне шанс на возвращение, и теперь я точно знала, что мне нужно делать – необходимо было как можно быстрее вернуть таёжный амулет, чтобы не остаться здесь навсегда.
Но уже начало смеркаться, а я очень устала от всего произошедшего со мной и, потому, едва добравшись до травяного ложа в моей келье-пещерке, упала в душистую постель и заснула так стремительно, словно провалилась в пропасть.
21
На следующее утро я проснулась ещё затемно. Из большой пещеры только-только начал пробиваться сквозь дыру-окошко свет ранней летней зари, который по длинному ходу потихоньку добирался и до моей кельи. Вокруг слышались неясные шумы, пахло горьковатым дымом раздуваемого костра, чьи-то шаги тихо шелестели туда-сюда по проходу. Я ещё немного понежилась в постели, поёрзала на шелестящих и скрипучих травах, повернулась на спину, приготовившись встать, и вдруг вздрогнула, почувствовав на себе чей-то внимательный горящий взгляд.
Я взглянула в проход и увидела широко открытые глаза вчерашнего раненого юноши. Совсем ещё слабый, он стоял, опершись о стену, лицо его кривилось от боли, сквозь бинты, наложенные мной вчера, проступили кровавые пятна, его шатало
Я не могла более наблюдать эту ужасную сцену, подбежала к нему и, подставив своё плечо, помогла ему добраться до его ложа в большой комнате. Всё это время он смотрел на меня неотрывно, словно боялся, что я вот-вот исчезну. Меня это немножко рассмешило, я улыбнулась ему, бережно помогла улечься, дала ему снова антибиотики и аспирин, отчего он успокоился, взял мою руку в свою, сильно сжал её и заснул крепким сном выздоравливающего.
Пока его могучий молодой организм, усиленный моими лекарствами, ускоренно восстанавливался, меня позвали на завтрак. Меня усадили, видимо, на самое почётное место – справа от меня сидел вождь племени – старый Таргу, а слева – пока еще пустовавшее место его преемника Унушу. Завтрак проходил так: в главной пещере вокруг костра сидели люди племени Белого Леопарда, человек двадцать пять, и передавали друг другу большую глиняную чашу с варёным мясом дикой свиньи, остатки туши которой ещё виднелись в одном из углов. Каждый из присутствующих отпивал из чаши бульон и брал кусок мяса, затем то же самое делал следующий. Когда очередь дошла до меня, я смутилась, и не знала, что делать, так как всё племя уставилось на меня, перестав даже жевать.
Обижать моих новых друзей не входило в мои планы, и я отважилась, закрыв глаза, отхлебнуть немного отвара из чаши и изумилась, до чего же вкусным он показался мне. Я приложилась к чаше ещё несколько раз под одобрительные возгласы сотрапезников, потом взяла большой кусок отварного мяса и едва справилась с ним. Все это очень понравилось моим новым друзьям. После мясного завтрака все стали пить из другой чаши какой-то травяной отвар вроде нашего чая с приятным пряным запахом и розовым цветом. Как я потом поняла, это был отвар из лиан лимонника, который пьют туристы и просто любители экзотики и в наше время.
После завтрака, поблагодарив хозяев, я подошла к устало возлежащему в своей келье старому вождю Таргу и стала ему объяснять мимикой и жестами, что мне очень нужен талисман, украденный у меня фанатичным монахом и впоследствии неожиданно очутившийся в руках моего знакомого крутого мафиози, в свою очередь, вдруг оказавшегося предводителем дикарей.
Умный старик молча кивал головою, посматривая из-под седых бровей на мои гримасы и ужимки. Он прекрасно понял, что я ему показываю на пальцах, и согласно покивал головою. Потом он подозвал к себе очнувшегося от забытья, но ещё очень слабого, Унушу, неожиданно сложил наши руки воедино и запел что-то вроде молитвы на своём языке, осеняя нас своими старческими ладонями. По окончании этой процедуры он вдруг указал на нас с Унушу и жестами показал, что мы уже муж и жена и нам можно спать в одной постели. Я опешила, возмутилась, стала кричать, что я ещё слишком молода, что мне маму спросить надо, что-то вопила о правах человека, пока не поняла, что эти два славных туземца абсолютно ничего не понимают из моих стенаний. Тогда я решительно заявила, что свадьбе не бывать, пока волшебный талисман не будет у меня на ладони. Как ни странно, это они поняли, закивали головами в знак согласия и отдали распоряжения готовиться к свадьбе.
Конечно, свадьба – это всегда большое событие, а свадьба молодого вождя в таёжном племени, да ещё на невесть откуда появившейся юной богине – событие, можно сказать, века. Странно как-то мне было наблюдать, как всё племя спешно стало готовиться к моей свадьбе. Охотники отправились в тайгу за дичью, женщины пошли за крепкой брагой в глубокие подвалы-пещеры, мастерицы тут же стали снимать с меня мерки для свадебного платья. Унушу, совсем ещё слабый, умчался с друзьями в тайгу на поиски какого-то корня, без которого жениху просто нельзя приходить на торжество.