Туман

Гамос Лина

– Это только для тебя, надеюсь понравиться.

Его губы касаются моих губ, потом неспешно скользят ниже, его выдох, влажное прикосновение. Наверное, он пытается быть нежным и заботливым любовником, но мне это мало помогает, незнакомая ласка основательно пугает. Я бездумно смотрю на его затылок между моих дрожащих ног и мелко вздрагиваю от нарастающего ужаса. Подобные игры в обоюдное наслаждение неизменно заканчивались недовольным Кханом, неудовольствие, которого при этом, стремительно сменялось неконтролируемой вспышкой ярости и желанием немедленного наказания для меня, глубоко ему неблагодарной, шлюхи.

– Ничего не чувствуешь?

Он поднимается, неспешно расстегивает пуговицы

на белоснежной рубашке, отбрасывает ее прочь, тянет массивную пряжку кожаного ремня и внезапно предлагает:

– Продолжишь?

Теперь уже я перед ним на коленях, снимаю ему туфли, носки, расстегиваю брюки, стягиваю белье. Он, конечно же, готов к продолжению. Одной рукой обхватывает член, второй притягивает меня к себе за волосы, мои губы почти касаются его члена.

– Хочешь?

Я киваю, соглашаясь, потому что не могу отказаться. Впрочем, мне нравится удовлетворять его губами, Кхан говорит, что я в этом лучшая, он быстро кончает, когда не пытается сдерживать удовольствие и это совсем не больно. Короткий смешок надо мной, движение бедер и он уже во мне. Я прилежно стараюсь и, его низкий стон звучит почти обещанием отложить немедленную расправу над беглой шлюхой.

– Хватит.

Он отступает и коротко кивает в сторону смятой постели.

– На спину.

Я тут же вытягиваюсь на простынях, и он властно раздвигает мои ноги коленом, опускается на меня и, я обхватываю его за шею, изгибаясь навстречу его члену. Глубокий толчок и глухая боль разливается по телу, губы сжаты, слезы на глазах. Только жалеть себя некогда, я приподнимаюсь навстречу каждому последующему толчку, ласкаю его плечи, и он низко протяжно стонет, усиливая ритм погружений, больно впиваясь пальцами в мои бедра. Возможно, мне посчастливится, и он не прикажет повернуться к нему спиной и встать на колени. Он словно накачивает меня своим огромным членом, это все длится и длится, слишком долго, чтобы продолжать сдерживать крики боли, и я приглушенно кричу, старательно приподнимаюсь навстречу каждому его толчку и кричу, отчаянно надеясь на то, что вот теперь он точно кончит. Но Кхан неутомим и я уже согласна на все, что бы он ни приказал. Он хочет меня сзади, пожалуйста, снова в рот, я не против, только бы немного передохнуть, прижав ладонь к промежности, свернуться в клубочек и застыть, пережидая боль. Я чувствую себя куклой, которую пользуют по назначению, не обращая внимания на то, что та уже давно сломалась под ним. И он останавливается на мгновение, приподнимаясь на локтях и заглядывая в мои заплаканные глаза.

– Устала?

Я судорожно растягиваю губы в улыбке и плевать, что вся в слезах.

– Мне нравится.

– Мне не нравится, - он мимолетно касается моих губ губами.
– Слишком уж наигранная у тебя страсть, я все ждал, когда же ты устанешь притворяться, что хочешь меня.

– Я хочу...

– Настолько сильно, что плачешь от счастья?

Я растеряно молчу, мучительно осознавая, что вот именно это все, дальше только наказание за плохую игру в любовь. Кхан встает с постели, подтверждая худшие опасения, я приподнимаюсь следом и, тут раздается звон исполнившейся мечты.

– Возьми в рот.

Его пальцы путаются в моих волосах, привлекают ближе и, я старательно исполняю приказ, вынуждая его кончить почти сразу, потом он укладывает меня в постель, сам вытягивается рядом и заговаривает, размеренно повествуя мне о моем же дальнейшем существовании рядом с ним и под его властью. Кхан признает, что мне необходимо общество, он говорит, что совершил ошибку, ограничив общение лишь окружением прислуги и, великодушно обещает измениться сам, тем самым изменив меня. Я должна перестать его бояться, больше никаких глупостей, никаких побегов, он требует

исключительно послушания и исключительно для моей же пользы. Он пребывает в поразительно превосходном настроение и обещает место своего секретаря, когда будет заниматься делами дома. Он говорит, что это внесет некое разнообразие в мой устоявшийся серый быт, у меня появится новый круг общения, но ни слова о том, что мне будет позволено покидать его дом. Я вижу все несколько иначе и почти утопаю в отчаяние. Мне тяжело расправить плечи и прямо держать подбородок, я слишком боюсь того, что он находится рядом со мной и в любой момент может ударить, я слишком привыкла сжиматься в его присутствии, это стало частью меня. Но он требует, и он приказывает, и я должна для него измениться. Кхан не желает иметь забитую куклу, он хочет иметь соблазнительную красотку для того, чтобы иметь возможность отыметь ее в своей постели, на столе или в ванной. И что делать мне? Страх клубится во мне и вокруг меня, окутывает и стирает очертания предметов, я давно потерялась в этом тумане, оставив прежнюю себя где - то там, далеко позади и не найти больше, не вернуться, я не помню себя другой.

Он засыпает под утро, а я продолжаю смотреть куда - то в сторону, боясь шелохнуться и потревожить его сон. После пробуждения Кхана, совместный душ, мне снова позволено встать на колени и удовлетворить его губами, совершенно добровольно, исключительно по моей настоятельной просьбе. Он милый, приветливый и весьма рад мне услужить. Мы меняемся, отношения между нами тоже меняются, страха нет, теперь только леденящий ужас перед наказанием после того, как Кхану наскучит учитывать желания презренной шлюхи.

Он привез меня в городской дом. Элегантное здание в три этажа, симпатичным садом и высоким, в несколько метров, кирпичным забором вокруг. В холле ожидал неприятный сюрприз в лице Ванессы и двух ее дочерей.

– Кхан, - презрительный взгляд в мою сторону и саркастическое дополнение.
– Сани.

Я приветственно киваю, дыхание перехватывает, отчего - то я не думала, что круг моего общение начнет расширяться с Ванессы и ее прекрасных дочерей, ноги предательски заплетаются, я буквально растворяюсь за широкой спиной Кхана, трусливо пряча глаза. Но он не дает мне спрятаться и просит племянниц проводить наверх, в наши апартаменты и вот я уже понуро шагаю за ними по красиво изогнутой лестнице, смутно догадываясь о том, что последует за столь приветливой встречей. Если бы я выросла и получила образование в элитной школе, то непременно бы тоже была несносно высокомерна и груба с теми, кто стоит гораздо ниже меня на социальной лестнице. Двойные двери закрываются за нами и кто - то из сестер цинично замечает:

– Я смотрю, наш дорогой дядя удачно кончил. Сани, у тебя сперма на подбородке.

Я суетливо вытираюсь и только спустя мгновение с опозданием понимаю, что это была лишь злая шутка, и она удалась. Они смеются надо мной, откровенно и зло, я тоже улыбаюсь, затравленно озираясь вокруг. Кхан действительно всю дорогу до дома держал свою руку на моем затылке, заставляя брать его член глубже и чаще.

– Ты всего лишь шлюха, дочь такой же жалкой шлюхи и кем бы дядя, не назвал тебя, для нас останешься полным ничтожеством.

Они немногим старше меня, но много опытнее в словесных битвах, куда мне основательно запуганной и забитой, тягаться с великосветскими стервами, которыми возомнили себя дочери Ванессы. Они довольно скалятся, высокомерно разглядывая меня с ослепительными улыбками на высокомерных лицах. Я могла бы ответить с отточенным сарказмом и пренебрежительностью, и я обязательно отвечу, отчетливо проговаривая особенно ехидные фразы, тихо, чтобы никто не услышал, спрятавшись глубоко в себя.