Туман
Шрифт:
И когда я уже утвердилась в роли посудомойки и почти родственницы Вила и Сюзи, и перестала пугаться шорохов и резких теней, пришло осознание того, что Кхан преуспел в своем эгоистичном желание получить наследника. Его визиты в клинику не ограничивались беседой с доктором, потом он обязательно уединялся со мной в палате на несколько часов, медленно и со вкусом наслаждаясь моим телом и моей покорностью. Наверное, в одно из его последних посещений все и случилось, останься я в клинике чуть дольше и Кхан бы получил свою мечту о наследнике. Понимание моего интересного положения пришло не без посторонней помощи, на изменение в моей фигуре обратили внимание все, кроме непосредственно меня. Я продолжала безмятежно наслаждаться свободой, новым обществом далеко не благородных людей и надеяться на то, что Кхану не
– Ты нравишься мне, Сани, и я смогу позаботиться и о тебе, и о нем, доверься мне, подумай, я ни на чем не настаиваю.
Такой огромный и нескладный, но ставший таким близким и дорогим за эти долгие недели. Мой голос дрожал и прерывался.
– Ты... мне...
– Я не тащу тебя в постель, Сани, лишь прошу поверить в нас, в то, что между нами возможны отношения. Ты слишком красивая, чтобы оставаться одной и слишком слабая, чтобы попытаться выкрутиться из этой ситуации самостоятельно, без потерь.
– Ты не обязан...
– Я бы сказал тебе это рано или поздно, ты запала мне прямо в сердце, я бы не смог изображать родственные чувства долго.
– Не нужно...
Я беспомощно всхлипывала, а он продолжал смотреть на меня и уговаривать принять его предложение слегка охрипшим от переживаний голосом, преданно заглядывая мне в глаза. Постепенно он растопил лед, сковывавший меня столько лет, разогнал туман, буквально заставил полюбить собственного сына, не позволив отказаться от него и вынудив позаботиться о крошечном, постоянно пищащем, свертке. Вначале пришла ответственность и много позже привязанность, нежность и материнская любовь к Энтони. Прошел почти год после нашей свадьбы с Вилом, прежде чем я осмелилась войти в его спальню. Он терпеливо ждал, когда я приду сама, не позволяя себе выказывать малейшего неудовольствия или напряжения, и это подкупало, заставляло поверить в то, что у нас действительно что - то может получиться. Вил выходил из душа, когда я проскользнула в дверь, оставив сына на попечение заботливой тетушки Сюзи. Он потрясенно остановился посередине комнаты, не сводя с меня настороженного взгляда, я потянула пояс халата, сбрасывая его одним движением плеч. Стеснения не было вовсе, слишком строгий преподаватель обучал меня этому предмету. Я опустилась на колени и взяла его член в рот, сразу глубоко, так как того требовал Кхан, Вил застонал, потом дернулся навстречу, пытаясь толкнуться дальше и тут же шагнул в сторону, словно опомнившись.
– Сани...
Он подхватил меня на руки, опустился на самый край постели и горячо, иногда сбиваясь, заговорил:
– Ты не должна этого делать, только не так... что же за тварь тебя к этому приучила... ты такая маленькая, тоненькая, нежная и столько решимости в остекленевших глазах... такая отработанность движений... это страшно, Сани, это не любовь... это не должно так происходить...
Он замолчал, зарывшись в мои волосы лицом и прерывисто дыша. Я растеряно смотрела перед собой, не совсем понимая смысл того, что он мне говорил, наверное, ему не понравилось, подумала я тогда.
– Ты спала еще с кем - то, кроме отца Энтони?
– Нет.
– Он был первым?
– Да, тебе не понравилось?
– Понравилось, даже слишком, только от умения твоего дрожь идет по спине.
– Я умею доставить удовольствие, тебе понравится...
– Даже не сомневаюсь, в твоем возрасте, как - то не ожидаешь подобного мастерства от девушки, тем более от тебя. Слишком невинной ты кажешься, словно старшеклассница,
– Он хотел сына...
Вырвалось само собой, и я почувствовала, как напрягся Вил.
– Ты расскажешь мне о его папаше?
– Я не хочу...
– Не хочешь вспоминать, я понимаю.
– И не хочу больше бояться.
– Он не достанет тебя.
– Я не об этом, - мои ладони скользят по его плечам, обхватывают шею, он поднимает на меня изумленный взгляд.
– Давай сделаем это, ты же мой муж, я должна быть с тобой.
– Тебе было с ним... неприятно?
Вил спотыкается на последнем слове, я серьезно смотрю на него, потом чуть усмехаюсь.
– Наверное, ему нравилась моя боль, но ты же другой.
Я не спрашивала, я утверждала и встречала его взгляд без страха.
Кхан был красивым, ухоженным, сногсшибательным мужчиной, наверняка, способным, сразить одним лишь взглядом из под длинных ресниц, любую вокруг себя, но именно Вилу, нескладному и высоченному громиле, удалось побороть мой страх. Не вытравить, не испытать наслаждение, не заставить потеряться от любви к себе, но я перестала безотчетно вздрагивать от мужских прикосновений и перспективы заняться любовью. Один раз в неделю, очень нежно и трепетно Вил укладывал меня в свою постель и, мерно двигаясь во мне, достигал кульминации или соглашался со мной и, тогда я губами заставляла кончить его почти сразу. Обыденность, я полюбила это слово. Вил был предсказуемым, не склонным к сюрпризам, человеком. Тихая размеренность нашего быта делала меня счастливой. Мне по - настоящему нравился Вил, я была привязана к Сюзи и обожала Энтони. Моя любимая и любящая семья, той о которой можно было лишь мечтать, прекрасно осознавая всю тщетность этой самой мечты.
– Энтони.
Вил смешно округлил глаза, явно передразнивая и мой холодный тон, и нарочито сердитый вид. Ему не нравились мои попытки быть строгой мамой. Сын же даже не обернулся слишком поглощенный разрыванием книги на составные части.
– Нельзя.
Я пригрозила ему пальцем, грозно сдвинув брови на переносице и, получила в ответ теплую лучистую улыбку. Кхан хотел свое продолжение, и он его получил, Энтони являлся его точной копией, и я с этим ничего не могла поделать, разве, что просила парикмахера коротко остригать, не позволяя мягким локонам ниспадать до самых плеч. Его отец носил такую прическу, сколько я себя помнила и, теперь не сильно изменился, если верить фотографиям в газетах. Я так и не рассказала мужу о том, что происходило со мной до того момента, когда я выскочила прямо под колеса его машины, он спрашивал, но я продолжала упорно молчать. Вил далеко не Мену, но подставляться я не собиралась, даже уверенная в его преданности. Я знала, что мы не встретимся с Кханом, не смотря на то, что находимся в одном городе, но словно в разных странах. Он где - то там, блистает в высшем обществе, безупречно - стильный и бесконечно привлекательный, а мы вот здесь, в не самом престижном районе, почти без денег, но неимоверно довольные друг другом и окружающими. Я вышла на работу, едва Энтони научился самостоятельно ходить, чтобы вносить личный вклад в скромный семейный бюджет. Служила продавцом в местном супермаркете.
– Иди ко мне.
Вил пресек мои попытки приструнить сына, притянув к себе на колени и жарко поцеловав в губы. Приятно, не более, но он не требовал страстности, просил не отталкивать и научиться расслабляться, у меня даже начало получаться ложиться с ним постель, не отключаясь полностью от происходящего. Заученность движений уходила и, его лицо светлело по мере того, как менялось мое поведение и наши отношения. Кто бы сказал мне, что мужская ласка это не только повод сжаться от испуга, но и обыкновенное тепло, смешанное пополам с благодарностью.
– Какие новые сплетни в вашем милом женском коллективе?
– Не наговаривай, - я провела пальчиком вдоль его не единожды поломанного носа и слегка нажала на его кончик.
– Мы вовсе не сплетницы.
– Вы самые обыкновенные болтушки.
Вил снова потянулся ко мне губами, но я предупреждающе запечатала его губы ладонью.
– Мне тебе ужин готовить.
– Уже не нужно, меня вызвали в клуб, подменяю напарника.