Тупик
Шрифт:
— Я частный детектив, — объяснила я, предъявив лицензию. — Расследую дело об иске на пятьдесят миллионов долларов, предъявленном «Аяксу» на прошлой неделе. У меня действительно нет договоренности о встрече, но мне чрезвычайно важно увидеться с самим президентом или с тем, кому поручено заниматься этим делом. От этого в конечном счете зависит благополучие «Аякса».
В конце концов мне удалось втолковать охранникам, что, если они не пропустят меня к президенту, «Аякс» выложит сполна компенсацию за «Люселлу». В этом случае я непременно
Но к самому президенту мне прорваться не удалось. Я ведь уже говорила про игольное ушко. Зато я попала к сотруднику Отдела специальных рисков, который вел расследование по «Люселле». Его звали Джек Хогард, и он лично спустился за мной вниз.
Он был без пиджака, рукава рубашки закатаны, узел галстука распущен. На вид лет тридцати пяти — сорока, темноволосый, худощавый, с ироничными карими глазами, под которыми залегли темные круги.
— Мисс Ви.Ай. Варшавски? — повторил он, изучая мое удостоверение. — Давайте поднимемся наверх. Если у вас есть какая-то информация по «Люселле», вы столь же желанны, как жара в январе.
Он шагал так быстро, что мне пришлось припустить за ним рысцой. Лифт моментально доставил нас на пятьдесят третий этаж. Кабина неслась вверх так быстро, что у меня пару раз заложило уши. Едва двери лифта распахнулись, как Джек Хогард снова устремился вперед — через стеклянные двери, по коридору, в юго-восточный сектор. Вскоре мы оказались в кабинете, отделанном ореховым деревом. Повсюду были разбросаны бумаги. На столе лежала огромная фотография изуродованной «Люселлы». На стене красовался отдельный снимок корабельного корпуса.
Я внимательно изучила фотографии. Каждая из них была размером три фута на два. Вспомнив перенесенное потрясение, я передернулась. С того момента, когда я покинула корабль, зрелище стало еще более ужасным: остальные люки тоже не выдержали, и шлюз чуть ли не наполовину был засыпан вязкой массой мокрого ячменя.
Ко мне подошел очень высокий мужчина, которого я сразу не заметила, — он сидел в углу, за дверью.
— Шокирующее зрелище, не правда ли? — спросил он с явным британским акцентом.
— Весьма. Еще ужаснее, чем наяву.
— Так вы там были?
— Да, — коротко ответила я. — Ви.Ай. Варшавски, частный детектив. А вы?..
Оказалось, что это Роджер Феррант, из лондонской фирмы «Скапперфилд и Плаудер», страховавшей корпус корабля и транспортируемый груз.
— Роджер — вероятно, один из самых знающих экспертов по судовождению на Великих озерах, хоть он и работает в Лондоне, — пояснил мне Хогард, а Ферранту сказал: — Мисс Варшавски говорит, что ей известно что-то по делу «Люселлы».
Я села в кресло у окна, откуда открывался чудесный вид на букингемский фонтан, окрашенный заходящим солнцем в розово-золотистые тона.
— Я тоже расследую дело «Люселлы», но по иному поводу. Это связано с убийством. Собственно говоря, речь идет о
— Кто ваш клиент? — спросил Хогард.
— Частное лицо. Вы его не знаете... Сколько времени уходит на расследование подобного случая?
— Годы, — хором ответили Феррант и Хогард.
Англичанин добавил:
— Ей-богу, мисс Варшавски, на это уйдет масса времени.
Он запнулся, произнося мою фамилию, — не то что Хогард, запомнивший ее с первого раза.
— Кто же будет оплачивать расходы по ремонту «Люселлы»?
— Мы, — ответил Хогард. — Компания Ферранта будет оплачивать ремонт корпуса. Мы заплатим за погибший груз и возместим упущенную выгоду. Ведь пока корабль лежит на дне шлюза, Мартин Бледсоу не сможет заниматься бизнесом и получать обычную прибыль.
— Вы что, выплачиваете заранее сумму, покрывающую стоимость восстановительных работ?
— Нет, — ответил Феррант, — мы будем оплачивать счета из дока по мере их поступления.
— Значит, страховка выплачивается даже тогда, когда ясно, что корабль был взорван, лишь бы он не стал жертвой неумелого управления?
Феррант закинул ногу на ногу.
— Да, мы в первую очередь занялись именно этим вопросом. Судя по всему, корабль был взорван не в ходе военных действий. В этом случае страховые выплаты исключаются. Есть у нас в страховке и другие исключения, но это — самое существенное. И разумеется, если Бледсоу сам взорвал свой корабль, страховое покрытие тоже исключается.
— Чтобы поступить так, у него должны быть очень серьезные финансовые соображения, — заметила я. — Допустим, страховая компания сразу выплачивает ему компенсацию, и он может пустить эти деньги в оборот, пока ремонтируется «Люселла». Насколько я понимаю, у вас предусмотрена иная система выплат.
— Совершенно верно, — нетерпеливо кивнул Хогард. — У Бледсоу не было никаких причин взрывать новый, только что построенный корабль. Если бы речь шла о какой-нибудь старой посудине, приносящей одни убытки, это еще можно было бы понять, но здесь же — сверхсовременный тысячефутовый корабль с системой авторазгрузки.
— То есть это не тот случай, что с кораблем Грэфалка, — задумчиво сказала я, вспомнив, как «Лейф Эйриксон» врезался в пирс, когда я впервые приехала в порт. — Вы хотите сказать, что владельцу старого корабля выгоднее угробить его и получить страховку?
— Не всегда, — неохотно ответил Хогард. — Это зависит от характера повреждений. Вы ведь имеете в виду случай с «Лейфом Эйриксоном», не так ли? Владельцу придется заплатить за урон, нанесенный причалу. Это обойдется ему дороже, чем ремонт корпуса «Эйриксона».