Тупик
Шрифт:
Я ужасно устала. Плечо снова болело — сказывалось длительное сидение на стуле. Я как можно быстрее перешла Белмонт, направляясь к Холстед. Линкольн-авеню пересекает ее под углом, образуй с южной стороны улицы большой пустырь. Я настороженно всматривалась в темнеющие кусты, сжимая в кулаке ключи. У подъезда я вся обратилась в слух. Не хватало еще стать четвертой жертвой ловкача-убийцы.
На втором этаже живут три студентки. Когда я поднималась по лестнице, одна из них высунулась из двери и воскликнула:
— А, вот и вы!
За ней выскочили две ее подружки. Перебивая друг друга, они сообщили, что примерно
— Мы сказали ему, что вас нет дома, — рассказывала одна из студенток. — А он хоть бы что. Потом слышим — у вашей двери какая-то возня. Вооружились хлебным ножом и поднялись наверх.
— Господи, — испугалась я, — ведь он мог вас убить. Надо было просто вызвать полицию.
Студентка в голубой майке пожала худенькими плечиками.
— Он был один, а нас трое. А потом — вы же знаете, что такое здешняя полиция: она никогда не приходит вовремя.
Я попросила их описать незнакомца. Он был худой, жилистый. Лицо закрыто маской — это испугало студенток больше всего. Когда мужчина увидел, что они поднимаются по лестнице, он бросил стамеску, сбежал вниз по лестнице и выскочил на улицу. Они не стали за ним гнаться. И то слава Богу, подумала я. Не хватало еще, чтобы кого-нибудь из девочек прирезали.
Стамеску они торжественно вручили мне. Это был дорогой инструмент фирмы «Сорби». Я от души поблагодарила студенток и пригласила их к себе выпить по стаканчику. Они сгорали от любопытства — что я за штучка — и с удовольствием приняли приглашение. Я разлила по бокалам красного венецианского стекла (они достались мне от матери) французский коньяк «мартель» и стала отвечать на их вопросы. Девушки желали знать, каково это — быть частным детективом. Очень невысокая плата за спасение моей квартиры, а может быть и жизни, поэтому я терпеливо ответила на все их вопросы.
Глава 23
Дом скорби
На следующий день я проснулась рано. Попытка неизвестного преступника проникнуть в мою квартиру убедила меня, что время терять нельзя — того и гляди, со мной произойдет еще какой-нибудь несчастный случай. Я по-прежнему злилась на Бобби и не стала сообщать в полицию об инциденте. Все равно они не придали бы этому никакого значения. Сама буду решать свои проблемы, а им потом пусть будет стыдно.
Медленно труся по Белмонт — Харбор, я чувствовала себя настоящей героиней. Правда, вместо обычных пяти миль пробежала две, но и этого оказалось более чем достаточно — я обливалась потом, плечо снова разболелось. После пробежки я долго стояла под душем, растирая мазью ноющие мускулы.
Автомобиль я опять проверила с удвоенным вниманием. Вроде бы все было в порядке. Бомбы я не обнаружила. Несмотря на спортивные упражнения и неторопливый завтрак, уже в девять часов я ехала по дороге, насвистывая мелодию Форе [12] . Путь мой лежал в Луп — центр города. Сначала я остановилась у мэрии. Нашла свободное местечко на Медисон-стрит, опустила четвертак в парковочный автомат. Подумала, что тридцати минут мне вполне хватит.
В мэрии есть отдел домовладения, где зарегистрированы владельцы недвижимости во
12
Форе Габриель (1845 — 1924) — французский композитор. Среди его сочинений много камерно-инструментальных произведений, опер.
Я ждала за исцарапанным деревянным прилавком, пока клерк не вернулся с толстенным томом. Затем мной занялся еще один сотрудник, в обязанности которого входило отыскать в томе требуемую запись и объяснить мне, что означают сокращения и служебные пометки — истинная тайна для непосвященных. На сей раз мне повезло — клерк оказался на редкость услужливым и любезным. В муниципальных учреждениях это большая редкость — обычно клерки ведут себя так, словно соревнуются за звание главного грубияна.
Выяснилось, что Пейдж Каррингтон занимает целый этаж в пятиквартирном доме постройки 1923 года. На этом месте первый дом был построен еще в 1854 году. До 1978 года здание принадлежало банку «Харрис», потом дом был перестроен и превращен в жилой. Собственником стал Джей Фелдспар, известный чикагский застройщик. Он произвел необходимые работы и выставил квартиры на продажу. Пейдж Каррингтон жила в квартире №2, находившейся в трастовом пользовании компании «Форт-Диаборн». Номер контракта 1123785-Г.
Очень любопытно. Кто же все-таки платит за квартиру: сама Пейдж или кто-то снимает для нее это гнездышко? Надо выяснить. Я посмотрела на часы. Прошло уже сорок минут — что ж, можно рискнуть штрафом за просроченную стоянку и копнуть поглубже. Я записала номер трастового договора на клочке бумаги, вытащив его из холщовой сумки, поблагодарила клерка и направилась к телефону-автомату. На юридическом факультете я училась вместе с одной девчонкой, которая теперь работает юрисконсультом в компании «Форт-Диаборн». Мы никогда с ней особенно не дружили — слишком уж разные были у нас вкусы. Но, с другой стороны, и не враждовали. Я решила позвонить ей и напомнить о старом знакомстве.
Все оказалось не так просто. Моя бывшая соученица заявила, что вся документация по трастовым договорам строго конфиденциальна, за разглашение ее могут уволить, исключить из коллегии адвокатов и так далее. Тогда я пригрозила, что натравлю на нее репортеров из «Геральд стар». Мне и нужно-то всего ничего: пусть лишь скажет, с кем заключен контракт.
— Ах, Вик, ты ни чуточки не изменилась. Помню, как ты держала в страхе весь курс.
Я засмеялась.
— Не думай, что я хотела сказать тебе комплимент, — огрызнулась моя соученица, однако все же пообещала, что вечером позвонит мне домой и сообщит нужную информацию.