Тупик
Шрифт:
— Надеюсь, у вас есть новости? — нетерпеливо спросил он.
— Не уверена. Но зато есть новые вопросы, до которых я не додумалась вчера.
Лицо Ферранта потускнело, но он оптимистично заметил:
— Что ж, чудес не бывает. И почему вы должны преуспеть там, где провалились ФБР, береговая охрана и армейские следователи?
Он галантно пропустил меня вперед, и мы вошли в кабинет, еще более захламленный, чём накануне.
— Я пробуду в городе до понедельника, пока не закончится первичное следствие. Потом возвращаюсь в Лондон. Думаете,
Он говорил шутя, но я ответила вполне серьезно:
— Ответ будет мне известен через двадцать четыре часа. Но не думаю, что результат вас порадует.
Увидев выражение моего лица, Феррант тоже посерьезнел. Не знаю, поверил он мне или нет, но заметил, что готов оказать мне любую помощь.
— Хогард сказал вчера, что вы лучше всех в мире разбираетесь в проблемах фрахтовых перевозок по Великим озерам. Я хочу знать, как повлияет на перевозки взрыв шлюза «По»?
— Что именно вас интересует?
— Насколько я понимаю, теперь грузопоток значительно сократится. Или корабли все-таки смогут проходить через канал?
— Ну, навигация полностью не прекратится. Шлюзы «Макар-тур» и «Дэвис» закрыты всего на несколько дней — их должны очистить от обломков и проверить, а до тех пор пользуются шлюзом «Сабин» — он находится в канадских водах. Конечно, проход большим кораблям с верхних озер закрыт на год, точнее, пока не восстановят шлюз «По». Он был единственным, через который могли проходить тысячефутовые суда.
— И насколько это серьезно? Каковы будут финансовые последствия этого?
Феррант откинул со лба прядь волос и снова распустил галстук.
— Большинство грузоперевозок осуществляется между Далатом, Тандер-Беем и портами в низовье. Шестьдесят процентов зерна поступает в Северную Америку из этих двух портов на грузовых кораблях. Как вы понимаете, это чертовски много, если представить себе, сколько всего выращивается в Манитобе и на Среднем Западе. Должно быть, порядка восемнадцати миллиардов бушелей. Да прибавьте сюда еще полезные ископаемые из Далата. — Феррант задумчиво поджал губы. — Шлюзы в Солт-Сент-Мари ежегодно пропускают больше грузов, чем Панамский и Суэцкий каналы, вместе взятые, притом что открыты они всего девять месяцев. Сами понимаете, какие капиталы здесь задействованы.
— Если я правильно поняла, грузы по-прежнему будут проходить через канал, но теперь преимущество будет у малотоннажных кораблей, правильно? — не отставала я.
Феррант улыбнулся.
— Да, пока не заработает шлюз «По». Уже сейчас на рынке зерна и во фрахтовом бизнесе на Великих озерах царит страшный переполох. Но через несколько недель все успокоятся — когда поймут, что движение не нарушится.
— Значит, пострадают только те пароходства, которые поспешили перейти на тысячефутовые корабли, верно?
— Да, но таких компаний раз-два и обчелся. Зато на средние и малые корабли, длиной менее семисот сорока футов, спрос возрос необычайно. Крупные зерновые концерны вроде
— Скажите, насколько прибыльна компания Грэфалка в целом?
Феррант удивился:
— Это самое большое пароходство на всех озерах.
Я улыбнулась:
— Знаю. Мне говорили об этом уже много раз. Меня интересует другое — приносит оно прибыль или нет. Ведь весь флот Грэфалка состоит из маленьких судов, эксплуатация которых обходится очень дорого.
Феррант пожал плечами:
— Нас это не касается. Наше дело — страховать корпус корабля, не могу вам сказать, сколько фрахта они перевозят. И потом, учтите, что прибыльность — понятие относительное. Возможно, компания Грэфалка гребет не столько денег, сколько такая фирма, как «Американское морское пароходство», но это вовсе не означает, что она не прибыльна.
Пока мы разговаривали, в кабинет вошел Хогард.
— А почему вас это интересует, мисс Варшавски? — спросил он.
— Не из пустого любопытства. Как вам известно, ни одна из террористических организаций — Организация освобождения Палестины, армяне, ирландцы и прочие — не взяла на себя ответственность за взрыв. Стало быть, речь идет не о терроризме, тут были какие-то иные причины. У меня есть гипотеза: взрыв устроили для того, чтобы вывести из игры крупнотоннажные суда и поднять акции небольших кораблей, из которых, в частности, состоит флот Грэфалка.
Хогард раздраженно пожал плечами.
— Уверяю вас, мисс Варшавски, Нилс Грэфалк не имеет к этому никакого отношения. Он происходит из старинной и уважаемой семьи. Грэфалк предан своему флоту, своему бизнесу. Он настоящий джентльмен.
— Браво, прекрасная речь, — сказала я. — У вас золотое сердце, мистер Хогард. Но взорван корабль стоимостью в пятьдесят миллионов долларов; дезорганизовано судоходство Североамериканского континента; пусть временно, но пострадали очень многие. Не знаю, как интерпретируют такие вещи суды, но кто-то должен ответить за эту катастрофу. Грэфалк оказывается в явном выигрыше. Вот почему я хочу выяснить, в каком состоянии его финансовые дела. Если они идут хорошо, значит, у Грэфалка не было мотива заваривать эту кашу.
Феррант усмехнулся:
— Вы не очень-то лестного мнения о человеческой природе... Джек, у вас есть сведения о состоянии финансов компании Грэфалка? Загляните в ваши записи. Там должны быть сведения о том, сколько грузов перевозит пароходство за год, каковы суммы страховки и так далее.
Хогард угрюмо буркнул, что он торопится и ему недосуг тратить время на всякую ерунду.
— Тогда я сам это сделаю, — заявил Феррант. — Вы просто покажите мне, где находятся досье. Я предоставлю мисс Варшавски интересующие ее данные... По-моему, в том, что она говорит, есть смысл. Давайте разберемся в этом деле.