Твари
Шрифт:
– Олли, что случилось?
– Я хочу, чтобы ты сам увидел.
Мы прошли за двойные двери, и створки закрылись за нами, чуть всколыхнув воздух. Здесь было холодно. Место это совсем не нравилось мне после того, что случилось с Нормом. Кроме того, я вспомнил, что где-то здесь все ещё валяется отрубленный кусок щупальца.
Олли убрал закрывающую отражатель кофточку и направил луч фонарика вверх. В первый момент мне показалось, что ктото подвесил на обогревательную трубу под потолком два
Затем я увидел ноги, висящие в семи дюймах от бетонного пола, и две кучи разбросанных картонных коробок. В взглянул вверх, и в горле у меня начал подниматься крик, потому что там были лица, но не манекенов. Обе головы свернулись набок, словно их хозяева смеялись над какой-то жуткозабавной шуткой, так смеялись, что лица их посинели.
Оба были в военной форме. Те самые молодые солдаты, которых я заметил ещё вначале, но потом потерял из вида в сутолоке событий. Солдаты из...
Крик. Я ощущал, как он поднимается у меня в горле, словно стон полицейской сирены, но тут Олли схватил меня за руку над локтем.
– Не кричи, Дэвид. Кроме нас с тобой, никто ещё не знает.
И лучше будет, если так и останется.
Как-то я справился с собой и проговорил:
– Это солдаты...
– Из "Проекта "Стрела", - сказал Олли.
– Точно.
Что-то холодное ткнулось мне в руку. Банка пива...
– На, выпей. Полегчает.
Я осушил её мигом, и Олли начал рассказывать.
– Я пришел посмотреть, нет ли здесь ещё баллонов для гриля мистера Маквея. И увидел их.
– Но почему?
– Я думаю, ты знаешь, почему. Конечно, летние туристы, вроде этого парня, Миллера, не поймут, но здесь есть и местные, которые вполне могут догадаться.
– "Проект "Стрела"?
– Я целыми днями стою у касс, - сказал Олли, - и многое слышу. Всю весну до меня доходили разные слухи про эту чертову "Стрелу", но ни одного хорошего.
Я вспомнил, как Билл Джости наклонился к окну моей машины, дохнув мне в лицо теплым алкогольным перегаром... "Не просто атомы, а другие атомы".
– Я слышал кое-что. Сразу от нескольких людей, - продолжал Олли. Джастин Робардс, Ник Точай, Бен Майклсон.
В маленьких городах секретов не бывает. Что-то обязательно всплывает. Иногда это как родник: он просто выбивается изпод земли, и никто не знает, откуда он взялся. Ты что-то услышал в библиотеке, передал кому-то другому. Или на пристани в Харрисоне... Бог знает, где ещё или почему. Но все лето-я слышу: "Проект "Стрела", "Проект "Стрела"...
– Но эти двое...
– сказал я.
– Боже, Олли, они ещё совсем мальчишки.
– Во Вьетнаме такие мальчишки отрезали у местных уши.
Я был там. Я видел.
– Но... что заставило их сделать это?
–
– Если ты прав, - сказал я, - то это должно быть что-то действительно кошмарное.
– Буря, - сказал Олли мягким ровным голосом.
– Может, там что-то повредило во время бури. Может, случилась какаято катастрофа. Кто знает, чем они там занимались? Некоторые утверждали, что там экспериментировали с высокомощными лазерами и мазерами. А иногда я слышал про термоядерную энергетику. Вдруг они... прокололи дыру в какое-нибудь другое измерение?
– Бред, - сказал я.
– Но сейчас перед нами другая проблема. Что мы будем делать?
– Я думаю, надо срезать их и спрятать, - тут же предложил Олли. Завалить их чем-нибудь, что никому не понадобится. Собачьими консервами, стиральным порошком или ещё чем. Если люди об этом узнают, будет только хуже. Именно поэтому я к тебе и пришел, Дэвид. Я никому больше не мог довериться.
– Как нацистские военные преступники, - пробормотал я, - которые кончали с собой в камерах...
– Да. Я тоже об этом подумал.
Мы замолчали, и неожиданно снаружи из-за стальной загрузочной двери снова донеслись скребущие звуки щупалец, ползающих у входа. Мы невольно встали ближе друг к другу, и я почувствовал, как по коже у меня бегают мурашки.
– Быстро закончим - и обратно, - сказал Олли. В свете фонаря тускло блеснуло его сапфировое кольцо.
– Я хочу убраться отсюда поскорей.
Олли со щелчком открыл свой нож, удобный для того, чтобы вскрывать картонные коробки. И, разумеется, перерезать веревки.
– Ты или я?
– спросил он.
– Каждому по одному, - ответил я, проглотив комок в горле.
Когда мы вернулись, подступала заря. Чернота в проемах между мешками с удобрениями очень неохотно уступила место густому серому цвету, потом желтоватому и наконец яркой безликой матовой белизне экрана кинотеатра на открытом воздухе.
Майк Хатлен спал в складном кресле, которое он неизвестно где выкопал. Ден Миллер сидел неподалеку на полу и уминал пончик, посыпанный сахарной пудрой.
– Садитесь, мистер Дрэйтон, - пригласил он.
– Берите пончик.
– Он протянул мне коробку.
Я покачал головой.
– Эта сахарная пудра - верная смерть. Хуже сигарет.
– Тогда возьмите два, - сказал он, рассмеявшись.
Я с удивлением обнаружил, что во мне тоже осталось немного смеха. Он выманил его из меня, и этим мне понравился. Я взял два пончика, и они оказались довольно приятными на вкус.
После них я выкурил сигарету, хотя обычно не курю по утрам.