Твари

Вершовский Михаил

— Так вот это — чтобы ни в коем разе. Объясняю свою мысль. Змея ты из «макара» с такого расстояния ни за что не положишь. Ты этого змея не напугаешь даже. А вот своего брата — хоть МЧС-ника, хоть того же мента — это не то, что запросто, а почти что с гарантией. Я не насчет напугать, а насчет положить. Это ясно?

Один из милиционеров поднял руку.

— Так товарищ майор… А для чего ж они тогда сегодня?

— Кто? — ответил вопросом на вопрос Кремер. — «Макарычи» ваши?

— Ну да.

Майор покрутил головой.

— Н-да…

Ты сегодня его что, в первый раз нацепил?

— Нет…

— Постоянно таскаешь?

— Так положено ж…

— Правильно положено. А таскаешь где?

Мент растерялся, потом похлопал себя по кобуре.

— Да вот тут же.

Кремер даже обрадовался.

— Ну, видишь? Ты же его из этого «вот тут же», по городу перемещаясь, не выхватываешь? По улицам родным с пушкой в руке не шествуешь? — Он обвел глазами окруживших его ментов. — А почему? Да потому, что место его — «вот тут же». При нормальных, конечно, обстоятельствах. Потому что «вот тут же» он не выстрелит, а в потной ладони зажатый — очень даже может. А чаще всего и стреляет. Такая нехитрая наука.

Майор выпрямился, заложив руки за спину.

— Но и сейчас они у вас не для антуражу. Потому как вы есть кто?

— Кто? — эхом отозвался один из молодых.

— Вы есть последняя линия обороны. В том числе — обороны самих себя. И завалить гниду ползучую можно будет, — даже нужно — но тогда, когда она по вот тем ребятам пройдет и дальше двинется. Не должна, конечно, пройти, но если все же — вот тут и ваш черед. И стрелять ты ее будешь с того же расстояния, с которого она сама тебя уже досягнуть сможет. А иначе боезапас с десяти метров пропукаешь, а потом чем ее стращать будешь, уголовным кодексом?

Кремер похлопал проштрафившегося сержантика по плечу.

— Вот такие на текущий момент ваши действия.

Где-то в темноте ухнули выстрелы. Несколько подряд. Потом еще два — позади соседнего здания.

— Пошли, родимые, — сказал Кремер. — Поползли. Пожаловали.

Он повернулся к ментам.

— Чего приклеились? А ну по местам живо!

Милиционеры разбежались по своим точкам.

Стрелки, стоявшие у первого подъезда, открыли огонь практически одновременно. Помповое ружье грохотало почти без перерыва, но и МЧС-ник с дробовиком замешкался буквально на пару секунд, перезаряжая свой двенадцатый калибр.

— Что? — крикнул кто-то.

— Три штуки, — отозвался стрелок с помповым. — Два дяди, один гаденыш. Мелкий был. Теперь его и не соберешь.

— Неплохой урожай для одной секции, — заметила Алина, стоявшая на метр ближе Сергея от места происшествия. Тот не отозвался. Она повернулась к нему.

— Сережа?

На лице Телешова явственно проступила бледность. Ламанча, поняв все без слов, вытянула руку в сторону освещенного проема подъезда.

— Твой?

Сергей кивнул. Потом полез в карман за сигаретами.

— Черт, глупость какая-то… Умом понимаю,

что до сих пор были они наверняка в квартире какой-то, взаперти. На лестницу во всяком случае не попали бы. А вот… То есть, сидел я, лежал, спал, ел — в каких-то метрах от этой мрази.

Он взглянул на руку, в которой подрагивала сигарета.

— Ну вот. — Телешов поймал на себе взгляд спутницы. — Нет, Аля, это не страх. Ты же знаешь, по части страха я академик. Понимаешь, люди. Живут, едят, любят, ссорятся, телевизор смотрят — и вот это. В нескольких шагах. Причем оно уже каких-то таких же живших и любивших убить уже успело. То есть, за стеной у тебя, понимаешь? Это же нельзя. Так не должно ведь быть.

Ламанча кивнула.

— Не должно. Потому все эти люди здесь, что так не должно. Чтобы никогда больше так не было.

Теперь выстрелы раздавались то с одной, то с другой стороны, но не слишком близко к дому, у которого они стояли.

— Юрка, смотри! — раздался крик у предпоследнего подъезда.

Оба стрелка тут же открыли огонь. Раздалось всего три выстрела, и они опустили ружья дулами вниз.

— Готова! — крикнул один из стрелков своему офицеру.

— Одна? — отозвался тот.

— Одна, — ответил стрелок. — Пока одна…

Алина с Сергеем, не сговариваясь, быстрым шагом направились туда.

Голышев хмуро смотрел на монитор. У зеленых прямоугольничков, обозначавших дома, теперь появлялись цифры — напротив соответствующих подъездов. Оператор, сидевший в наушниках, заносил в компьютер все новые и новые данные.

— Практически по всему треугольнику, — заметил Мостовой.

— Так и должно быть, — отозвался начальник штаба. — Проникновение — через коллектор. Коллектор — единый.

— А все равно кое-где непонятно, — сказал Мостовой.

— Что именно? — Голышев вопросительно посмотрел на него.

— Вот, например. — МЧС-ник ткнул пальцем в монитор. — Сорок восьмой. Здесь у каждого подъезда по одной, две, три. А вот дом — вообще ни одной.

— Ну, во-первых, Вячеслав Алексеевич, быть их может и по пять-восемь-десять. Не все еще могли на торжественную встречу пожаловать. Во-вторых, появятся и там, где пока нет. Думаю, что появятся. Если, конечно, инженерия нам правильные схемы коммуникаций дала.

— А если нет?

— А если нет, — отозвался молчавший до тех пор Дивеев, — то бедная та инженерия будет. — Он поймал на себе взгляды обоих МЧС-овских генералов и добавил: — Шучу, конечно, шучу. Другой вот у меня вопрос свербит, и совсем, кстати, нешуточный. Возле выхода из коллектора у нас пока — тишина?

Зинченко, пристроившийся в углу и бубнивший что-то в портативную рацию, поднял голову:

— Пока тишина. Они должны сообщить сразу же, как только обнаружатся змеи.

— Вот это-то и проблема, — озабоченно произнес Дивеев. — Что тишина. А из подъездов, напротив, прут одна за другой.