Твари
Шрифт:
В острие треугольника-квартала, чуть в стороне, раздалась короткая автоматная очередь, после которой прозвучал короткий, секунды в три, шипящий гул. За ним еще один, такой же.
— Огнеметы. Надо туда, Алина, — сказал Кремер.
Она кивнула.
— Тебе в первую очередь. Сейчас там ведь решается, под корень их — или как.
Она снова кивнула и молча двинулась в направлении боя.
Майор подождал, пока она отошла метров на десять, и повернулся к МЧС-никам.
— Откуда тварь вынырнула, кто-нибудь видел?
— Из подвала, — хмуро отозвался стрелок
— Ясно, — сказал Кремер и быстрым шагом двинулся вслед за Алиной.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
1
Рев огнеметных струй смешивался с криком людей. Джафаров лихорадочно пытался держать в уме, сколько комплектов уже было отстреляно и сколько еще осталось в машинах, но потом плюнул. Какой же идиот — мент? МЧС-ник? — начал пальбу из автомата? Дебилы, ведь своих перебьют больше, чем змей. Но автомат заткнулся уже давно. А огнеметы ревут. Только в сполохах огня и видно хоть что-то. Прожектора. Мертвому припарки эти прожектора, даже и все восемь штук. Пятнами повысветили, а чудовищ этих ползет столько, словно сама земля их рожает. Выбираются — и сразу вперед, хотя там, впереди, бухает огонь и корчатся горящие их собратья.
Алина с Кремером добежали до участка, где происходило сражение, практически одновременно. Картина, открывшаяся им глазам, производила впечатление кошмарного сна. Люк колодца, из-под крышки которого — из дыры рядом с крышкой — перли и перли все новые змеи, всех размеров, небольшие, с ужа, и огромные, даже больше тех, что были убиты Телешовым и Костей. Кольцо огнеметчиков стояло на значительном расстоянии от колодца, но змеи упрямо и маниакально двигались прямо на людей.
Выдержки хватало не у каждого. Кто-то нажимал на спусковой крючок огнемета, не выждав не то, что десяти, но и двадцати метров — и тогда струя огня била в землю там, где гремучника еще не было. А он, гремучник, словно одержимый жаждой мести, не останавливаясь ни на секунду, обтекал выгоревший участок земли, и шел в атаку на человека.
Кое-где огнеметы работали на расстоянии в пять-шесть метров. Люди отступали — одни, потому что змеи оказывались уже вплотную к ним, другие потому, что кончался боезапас и нужно было бежать к машинам за новым ранцем ЛПО.
Кремер выматерился.
— Сработала бражка, — сказал он.
— Да, — отозвалась Алина. — Но я и думать не могла, что их будет столько.
— Ладно, — бросил Кремер. — Я к омоновцам. Хреновое дело варится, надо их отвести чуть вширь. И лицом сюда развернуть.
Он повернулся к Наговицыной.
— А вы, Алина Витальевна… Дуйте-ка вы отсюда. Пока. На время. Потому что если еще оттуда, — он махнул рукой в сторону цепи ОМОН, — стрельба пойдет, то быть здесь не надо никому. И тем паче гражданским.
Майор побежал в сторону Казанской и уже на бегу, не оборачиваясь, крикнул:
— В штаб, Алина, в штаб!
Кремер подбежал к цепи омоновцев, пытаясь найти старшего. Самим бойцам уже не нужно было
— Кто старшой? — громко спросил Кремер.
Один омоновец неопределенно махнул рукой куда-то вправо, второй пробурчал что-то себе под нос, не отрывая глаз от полыхавшего зарева.
— Вашу кошкодеров мать, с вами майор милиции разговаривает! — заорал Кремер. — Старшой кто, спрашиваю?
— Я, — раздался голос метрах в двух от него. — В чем дело?
Кремер повернулся к говорящему. Майорские погоны на омоновской камуфляжке, хмурое, но без следа испуга лицо.
— Отлично. Майор Кремер. — Он пожал руку омоновцу, вопросительно глядя на него.
— Горбовский, — ответил тот без особого радушия.
— Так, майор, тут такое дело, — Кремер обвел взглядом цепь. — Надо твоих ребят отводить чуток дальше. Метров на пять, может, десять.
— Кто сказал? — спокойно поинтересовался Горбовский.
— Я. Я и сказал. И чтобы у нас тут не было разборок на тему «у кого толще», поясняю: работаю при штабе, связным между нашими и МЧС.
— И что?
Кремер уставился на омоновца свинцовыми глазами.
— Не крути мне яйца, майор. Не до игрушек. Змеи могут прорваться через бойцов-огнеметчиков, и, боюсь, прорываются. А значит, могут рвануть сюда. На твоих и на тебя.
Горбовский уже не выглядел уверенным в себе хозяином положения.
— Так, — сказал он. — Что делать?
— Отводить ребят на десять-пятнадцать метров, табельное оружие наготове. Но! Стрелять по змеям, если гады все-таки обнаружатся, не дальше чем метров с пяти. И стрелять только вниз. Не дай бог какой ствол вверх дернется со страху, своих положим. Понял?
— Понял. — Горбовский посмотрел в сторону кольца огня. — Так чего бы огнеметчиками не подвинуться, кольцо не расширить? А мы отойдем чуток.
— Да двигаются они, двигаются! Но и вы ж не спите, костоломы! Одна через них и через вас прорвется — нехрена было весь этот фейерверк затевать, это ты понял?
Омоновец молча кивнул и быстрым шагом отправился отдавать распоряжение по цепи.
— Товарищ полковник!
Зинченко еще не успел добраться до места, где работали огнеметчики, когда Пашинян перехватил его на полдороги.
— Товарищ полковник, надо наших стрелков сюда, срочно!
— Почему так, Сергей?
— Огнеметчиков не хватает, а оружие стрелковое у армейских — сами понимаете. Не так змей накрошат, как друг друга постреляют. А наши с дробовиками все-таки.
— Так много гремучников?
— Очень много, товарищ полковник. И как взбесились они, из дыры этой прямо на людей ползут, огонь им не огонь.
Зинченко задумался.
— Всех снимать нельзя. Наговицына говорила, что в подъездах змеи все еще могут быть.
— Ну там же они вылезают редко, товарищ полковник! По одному стрелку на подъезд оставить, остальных сюда!
Полковник кивнул.
— Хорошо. Так и сделаем. Поможет?
— Конечно, поможет! Минимум человек пятьдесят, если не больше наших — очень поможет!