Твоё Эхо
Шрифт:
Ребята не разговаривали. О чём вообще можно разговаривать отличнику с троечницей? Даже умная голова Афонина не могла придумать актуальных тем для разговора. Так далеки были их миры!
Девчонка смущённо шла рядом с ним и не переставала себя корить в том, что предложила ему прогуляться. Она всегда пыталась сторониться таких как он: умных (наверное), преуспевших в чём-либо, даже в какой-то мере красивых. Нет, не то что бы этот заучка ей внушил симпатию, но что-то было в нем притягательное и загадочное, не такое как у всех остальных. А уж про то, что он ей нравится, она даже и думать не смела. Она считала это полным абсурдом и бессмыслицей.
– Что это ты улыбаешься? – спросил у неё Афонин.
– Да так, ничего особенного. В любом случае твоей умной голове это не понять.
«О боже, Шерри, что ты несёшь?!» – пронеслось у неё в голове.
– Ты двойку по русскому когда исправлять собираешься? – ляпнул внезапно Лева.
– А тебе-то какая разница?
– Абсолютно никакой, – закончил он, и на его щеках появились милые ямочки.
После затянувшейся минуты молчания, не придумав ничего лучше, Шерри спросила:
– Как вот у тебя получается так хорошо учиться?
– А не спросить ли это тебе у Беловой? – ехидно улыбнулся мальчишка.
Весь класс знал про вражду Черновой и Беловой. Из-за фамилий ссорившихся, их неприязнь друг к другу называли «Войной Чёрной и Белой магии». Правда, желающие поучаствовать в этой войне, всегда становились на белую сторону.
– А мне интересно, как это у тебя получается, а не у Беловой.
– Учу я всё. И домашние задания все выполняю, а не только какие полегче.
Мальчик замолчал.
Всем был известен секрет отличной учёбы. Это не хранилось в военной тайне. Но девочка была полностью уверена, что зубрёжка параграфов и выполнение домашних заданий не поможет в написании контрольных. Ей всегда казалось, что все отличники были избранными людьми, которым дали некую сверхъестественную силу, благодаря которой они учились на одни пятёрки. Уже пять лет подряд Шерри пыталась разгадать секрет волшебной силы «хорошистов». Но пока безуспешно. Отличники настолько хорошо таят и оберегают свою тайну, что к её разгадке не подобраться ни с каких сторон.
Время было на исходе. Посмотрев на часы, ахнув, ребята бросились бежать к воротам школы. Войдя, они быстро сняли куртки и побежали на четвёртый этаж, где у них сейчас должен быть Русский язык. Взбежав по лестнице, Шерри чуть не сшибла с ног её «любимую» Белову. Обе девочки повалились на пол.
– Как знала, что не надо было мне к лестнице идти, – промямлила Белова.
Но потом разглядев кто её сбил, она напыщенно добавила:
– Гляньте, кто это тут объявился. Русский спешишь пересдавать?
– Нет, Наташенька, на урок спешу, – ответила Шерри и, ненавязчиво толкнув Белову, поспешила удалиться с лестничного пролёта.
– Как знала, что первым делом я встречу Белову, – пробубнила себе под нос девочка.
От перемены ещё оставались пять блаженных минут. Шерри направлялась к назначенному кабинету, но её задержала девчонка из старших классов, её хорошая знакомая. Лихо обменявшись с Черновой парой светских фраз и поделившись конфетой из непонятной пачки, она побежала к своему кабинету. «Чудная она сегодня какая-то,» – заключила девочка, рассасывая притороно-тербкий
Подойдя чуть ближе к ребятам, Шерри, прислонившись к стенке, сделала вид, что копается в телефоне, но на самом деле это было не совсем так. Девочка искренне хотела, чтобы её не заметили.
Вот Лева Афонин подошёл к Беловой, и у них завязался разговор.
«Наверное, у отличников много тем для разговоров.» – подумала Шерри.
Как-то противно было смотреть на этих двоих вместе. У Шерри мелькнула в голове мысль, что она ревнует, но эта мысль отскочила как назойливая муха. Ведь она даже не могла себе признаться, что он ей нравится, да и не выяснила она о нем ничего. Только противная муха не думала её покидать, мысли так и роились, как вдруг девочка услышала своё имя в их оживлённом разговоре. Её сердце ёркнуло. Муха стала увеличиваться в размере.
«Ну, это может быть кто-то другой. Не обязательно я.» – попыталась она себя успокоить, но за этой мыслью полезла другая: «А много ты людей знаешь с такими чудными именами?» – пронеслось в голове.
Эту мысль подтвердил ухмыляющийся в её сторону взгляд Белой бестии. Афонин, оказывается, обсуждал за спиной и смеялся над нею – горько решила Чернова. Шерри с ненавистью посмотрела на Наташу, от чего её насмешливая дурацкая улыбка стала шире.
Как он мог?! Он же ей нравится. Нет, он просто ей симпатичен. Да, неважно это! Он же знает, какие у неё отношения с Беловой. Наташа же теперь всей школе расскажет! Что там Белова расскажет, черноволосую сейчас не волновало. Она чувствовала, что коварная Наташа уже знает все душевные секреты и терзания Шерри Черновой, и готова её опозорить на всю школу.
Всю оставшуюся перемену девушка старалась не думать об этом, но, как видно, её омерзительная муха уже имела размер слона, и отмахнуть её было уже нельзя. Ей было страшно и горестно от мысли, что её Афонин так просто променял на эту Наташу. Фу, да какой он «её» вообще? Еще немного и она кинулась бы на них в неудержной ярости. На счастье Шерри прозвенел звонок, предвещающий о начавшихся муках школьников.
Переполненная обидой Шерри, прожигая глазами спину любимого предателя, вошла в класс. Сев за последнюю парту, где никто не сидел, она принялась доставать потёртые временем учебники.
В классе было шумно, как в улье. Возле первой парты столпились девочки. Все они, зловеще перешёптываясь, иногда посматривали на бедную причину их оживлённого разговора. У Наташи в руках был похожий пакетик с леденцами, как и у страшеклассницы.
Мальчишки с дикими воплями носились по классу, сбивая рюкзаки и стулья на своём пути. Шерри было страшно. Вернее, это было странное чувство, которое появляется лишь тогда, когда тебя отстраняют, отделяют ото всех. Когда тебя все презирают по неизвестной тебе причине. Когда даже ты, не хотя этого, становишься жалким и беспомощным человеком, который начинает чувствовать себя ничтожным, никому ненужным чудаком-неудачником.
У Шерри не было друзей. Разве что, девочка Леся, которую она придумала ещё в детском саду. Шерри всегда рассказывала ей о своих обидах, но сейчас Леся не могла помочь Шерри. Никто не мог.
– Чего сидишь? – прервала ужасный поток мыслей девочка, сидящая за соседней партой.
Девочку эту звали Настя. С ней тоже никто не желал общаться. Из за её большого веса. Над ней постоянно глумились и обзывали «коровой». Эти идиоты просто не знали как еще можно виртуозно оскорбить девочку с фамилией Коровина.