Ученик Рун

Якубович Александр

Кое–как поднявшись на ноги, весь в собственной крови, я, хватаясь руками за стены, побрел в сторону ближайшего моста. Надо как можно скорее рассказать о произошедшем учителю. Видимо, его уверенность в том, что никто не тронет ученика с дорогостоящим амулетом на шее, не оправдалась. А значит, воры не так уж и опасались поясного мага.

На мой взгляд — зря, потому что даже я боялся навлечь гнев того, второго Осиора, а ведь он заботился обо мне, как отец, которого у меня никогда не было.

Глава 21.

Двуликий Янус

Возле самого моста через реку, который вел из рыбных доков и фермерского пригорода, я нарвался на Маугура — начальника караула северной части Нипса — с несколькими стражниками.

Когда мужчина, который сейчас совершал с подчиненными плановый обход, то есть просто топтал землю в ожидании пересменки, увидел меня, едва идущего, всего в крови, его реакция была молниеносна. Первое — он подбежал ко мне и убедился, что на мне нет ран.

— Чья кровь?! — уверенно спросил мужчина, придерживая меня за плечи.

— Моя… Я рунами…

Горло нещадно болело. Печати хватило, чтобы затянуть страшную рану, которая чуть не отправила меня на тот свет, но и только.

— Ясно. Эй, Ван! Хватай парня под руку! Давай, это ученик нашего господина магика! — крикнул Маугур одному из стражников, сам беря меня под правый локоть.

Многие знали, где именно живет Осиор, стража же — точно, так что трое служивых буквально донесли меня до порога дома. При этом Маугуру хватило ума сбросить форменный плащ и закутать меня в него, чтобы скрыть от окружающих кровь, которой я был залит буквально с головы до ног.

Пока стражники тащили меня по мощеным улицам верхнего города, укрывая широкими спинами от зевак, я размышлял, сколько вообще в человеческом теле умещается крови.

«Сколько я потерял? Пинты две, а то и больше. А сколько у меня вообще есть? Пять пинт? Может, шесть? Я видел, как на заднем дворе трактира, где работала Рига и Марта, хозяин колол свиней. Сколько там натекло? Дюжина пинт, наверное, может, больше. Но я-то не свинья. Там был огромный хряк, фунтов триста, не меньше… Сколько во мне фунтов?..»

И вот так по кругу, пока наконец–то не показалась дверь дома учителя.

Почему–то стало страшно. Только сейчас до меня дошло, что амулет–то с меня сорвали, а значит, предоплата, что дали кибашамские купцы, ушла… Что же делать?! Что скажет учитель?!

Я даже попытался пару раз вырваться из крепкой хватки стражников, от чего брови Маугура взмыли ввысь; чего это я дергаюсь?

Два крепких удара в дверь — стража умеет стучать только так, и никак иначе — и вот, я слышу уже ворчание Ирмана, который спешит узнать, кто там ломится.

— Чего вам?! — рыкнул с порога слуга, даже не заметив меня, плотно зажатого между рослыми мужчинами.

— Вот, ученика господина поясного мага привели, сдать на поруки хотим, — спокойно ответил Маугур, полностью проигнорировав грубость

Ирмана. — Беда с ним приключилась. Господин Осиор дома?

— Дома! Дома! Давайте его сюда! Рей, бестолочь ты, во что вляпался?!

Ирман потянулся ко мне, дернув за собой внутрь дома. Даже плащ с меня снять не дал — так и захлопнул дверь перед носом стражи, давая понять, что дальше господин Осиор справится сам.

— Ирман! Кто там?! — донеслось со второго этажа.

— Стража! Вашего ученика привели под руки! — язвительно прокричал в ответ Ирман.

— Сейчас спущусь! — крикнул в ответ маг.

Я прямо чувствовал, как от слуги исходят волны злорадства. Беспризорник, которого приютил его господин, опять во что–то влез, а значит, будет новый повод шпынять меня по утрам. Даже не глядя, Ирман устремился ко коридорчику вглубь дома, я же так и остался стоять у порога, прислонившись плечом к стене. Конечно, Маугур и его подчиненные дали мне передохнуть — мои сапоги вообще редко касались земли, но сейчас бессилие навалилось вновь. Но идти надо, рассказать учителю, что потерял амулет.

Все еще кутаясь в плащ — почему же так холодно?! — я кое–как добрался до кухни и рухнул на свой стул, уткнувшись взглядом в гладкое дерево столешницы перед собой. Мысли сейчас, что те белки — скакали по кругу. Что сказать? Что же мне сказать про амулет с камнями северных купцов, что я так бездарно прощелкал? И что теперь делать? Ведь учитель договорился с кибашамцами, что мы вылечим столько людей, сколько потребуется. Что я вылечу… А как же без фляги теперь? Два десятка печатей максимум и я уже едва буду стоять на ногах… А еще и печати Бор нужны…

Погруженный в свои расчеты, я даже не заметил, как вниз спустился учитель в сопровождении Ирмана.

— Вот! Притащили под руки, бледный весь! Напился, видать! А я говорил, что эти его походы по трактирам и деньги на руках не к добру! — моментально взвился Ирман. — Еще и укутали, видать, в лужу какую упал. Не без добрых людей эта дыра, такой позор…

На этих словах слуга схватился рукой за плащ и сдернул с меня часть форменной одежды стражников, которой я был укрыт, как одеялом. Правда, от этого я сам чуть не слетел со стула вслед, но кое–как сумел удержаться.

В комнате повисла тишина. Двум мужчинам, магу и его слуге, предстала следующая картина: я, сидящий на стуле и боящийся даже глаза поднять на учителя, весь в засохшей крови и грязи.

— Утопец меня утащи… — пробормотал наконец–то Ирман.

Осиор же только поднял бровь.

— Опять подрался с кем–то?

— Они… — начал я было я, но горло сдавило рыданиями, а по лицу покатились крупные слезы.

Вот как сказать, что я прошляпил амулет?! А если учитель рассердится? Я был уже довольно взрослым и считал, что плачут только малыши, но прямо сейчас по щекам покатились большие, горячие слезы, которые буквально обжигали кожу, а меня всего стало трясти.