Ученик
Шрифт:
— Абсолютно никакого, — согласился Фрост, охотно подхватывая тему. — Знаете, мисс Петракас, мы с женой на днях тоже об этом говорили. Элис любит классическую музыку. По-настоящему. Каждый год мы покупаем абонементы в концертный зал.
Эвелин грустно улыбнулась.
— Тогда, боюсь, и вы динозавр.
Уже собираясь уходить, Риццоли заметила глянцевую программку, лежавшую на сиденье впереди. Она нагнулась и взяла ее в руки.
— Генты здесь есть? — спросила она.
— Откройте страницу номер пять, — сказала Эвелин. — Там их рекламное фото.
Это была фотография двух влюбленных.
Каренна,
— Они были красивы, не правда ли? — тихо произнесла Эвелин. — Знаете, это очень странно. У меня не было возможности посидеть и поговорить с ними по душам. Но я очень хорошо знаю их музыку. Я слушала их записи. Видела их на сцене. Многое можно сказать о человеке, если послушать его музыку. Я хорошо запомнила, с какой нежностью они играли. Да-да, именно этим словом можно описать их. Они были очень нежными людьми.
Риццоли посмотрела на сцену и представила себе Александра и Каренну в тот вечер, вечер их последнего выступления. Сияющие под лампами ее черные волосы, его виолончель. И их музыка, словно голоса влюбленных, поющие друг другу.
— В тот вечер их последнего концерта, — произнес Фрост, — вы сказали, они были несколько расстроены.
— Да.
— А сколько народу было в зале?
— Кажется, мы продали около четырехсот пятидесяти билетов.
Четыреста пятьдесят пар глаз, устремленных на сцену, подумала Риццоли. На сцену, где признаются друг другу в любви двое музыкантов. Какие чувства пробуждали Генты у своих слушателей? Удовольствие от хорошей музыки? Радость созерцания влюбленных? А может, в ком-то из тех, кто был в зале, проснулись мрачные инстинкты? Голод. Зависть. Непреодолимое желание завладеть чужой собственностью.
Она вновь перевела взгляд на фотографию Гентов.
Что тебя так возбудило — ее красота? Или их любовь?
Она выпила черного кофе и уставилась на стопку досье, по-прежнему ожидавшую ее на рабочем столе. Ричард и Гейл Йигеры. Леди Рахит. Александр Гент. И человек из самолета, который, хотя больше и не считался жертвой убийства, все-таки не давал ей покоя. Как и все мертвые. Это был нескончаемый поток трупов, и каждый требовал ее внимания, у каждого была своя история, в которой Риццоли приходилось копаться. Она так давно этим занималась, что ей уже казалось, будто все мертвецы перемешались словно скелеты в общей могиле.
Когда в полдень на пейджер пришло сообщение о том, что готов анализ ДНК, она испытала некоторое облегчение: представлялась возможность хотя бы ненадолго отвлечься от этой стопки с незавершенными делами. Она встала из-за стола и поспешила в южное крыло здания.
Лаборатория по исследованию ДНК находилась в комнате под номером S253, а на пейджер ей звонил криминалист Уолтер Де Грот, светловолосый голландец с бледным лицом, как будто не от мира сего. Обычно он морщился при виде нее, поскольку она приходила лишь затем, чтобы поторопить с анализами, но сегодня Де Грот встретил ее широкой улыбкой.
— Я проявил авторад, — объявил он. — Вон висит, сохнет.
Авторад, или
— То, что вы здесь видите, — начал он, — есть краткое изложение парных повторений. Я извлек ДНК из различных источников, которые вы мне предоставили, и выделил фрагменты с характерным рисунком. Это не гены как таковые, но участки ДНК, которые повторяются. Они могут служить хорошей сравнительной базой.
— Ну и что это за цепочки? Чему они соответствуют?
— Первые две — те, что слева, являются контрольными. Номер один — это стандартная ДНК, позволяющая оценивать все прочие образцы. Цепочка номер два — стандартная клеточная дорожка, тоже используемая как контрольная. Цепочки три, четыре и пять — это образцы, взятые из известных источников.
— Каких источников?
— Цепочка номер три — это подозреваемый Джо Валантайн. Номер четыре — доктор Йигер. Номер пять — миссис Йигер.
Взгляд Риццоли уперся в цепочку номер пять. Ее разум отказывался постичь тот факт, что перед ней то самое пятнышко, из которого развилась Гейл Йигер. Ей казалось невероятным, что человеческое существо — от кончиков волос до интонаций голоса — может быть разложено на крохотные составляющие в виде этих цепочек из темных пятен. Она не видела ничего человеческого в этой радиограмме, не видела женщины, которая любила своего мужа и оплакивала мать.
Неужели мы все такие? Цепочки химических соединений? Где же здесь место для души?
Она перевела взгляд на крайние полосы справа.
— А это что? — спросила она.
— Эти образцы из неопознанного источника. Образец номер шесть — сперма, взятая с ковра в доме Йигеров. Образец номер семь — свежая сперма, изъятая из вагины Гейл Йигер.
— Эти две последние очень похожи.
— Совершенно верно. Оба неопознанных образца ДНК принадлежат одному и тому же мужчине. И, если вы заметили, это не доктор Йигер и не мистер Валантайн. Так что мистера Валантайна в качестве поставщика спермы можно исключить.
Она уставилась на неопознанные полоски ДНК. Перед ней был генетический код чудовища.
— Вот он, ваш неизвестный, — сказал Де Грот.
— Вы уже передали это в базу данных КОДИС? Может, мы уговорим их сделать сверку побыстрее?
КОДИС — общенациональная база данных ДНК, хранила генетические коды тысяч осужденных преступников, а также коды неопознанных образцов, изъятых на местах преступлений по всей стране.
— Собственно говоря, я потому и позвонил вам. На прошлой неделе я послал им образец ДНК с пятна на ковре.
Она вздохнула.
— Это значит, что мы узнаем результаты через год.
— Нет. Мне только что позвонил агент Дин. Так вот ДНК вашего неизвестного не значится в базе данных КОДИС.
Риццоли удивленно посмотрела на него.
— Это агент Дин сообщил вам?
— Должно быть, он надавил на этих ребят или еще что. За все время, что я здесь работаю, никогда еще запрос в КОДИС не обрабатывался так быстро.
— Вы получили подтверждение напрямую от КОДИС?
— Вообще-то нет. Я так понял, что агент Дин… — нахмурился Де Грот.