Ухватить молнию
Шрифт:
Джошуа глубоко вздохнул, и картинка пропала, а на ее месте возникла другая. Эту я узнала, только смотрела я на нее с дивана в комнате Марио. Там собрались все Альконес, в том числе и Мануэль. Они сидели кто вдоль стены, кто на стульях. Некоторые чистили свои пистолеты.
И тогда я все поняла. Это были воспоминания Джошуа. Я даже увидела себя, Тину. Я стояла и разговаривала с Марио.
Разговаривала легко и непринужденно – чего Джошуа никак не ожидал, – словно Марио был моим старшим братом, а не главарем бандитов. Я хотела, чтобы они защитили
Затем картинка стала блекнуть. Как раз тогда, когда Джошуа пробежал рукой по волосам. Нет, я догадывалась, что в тот день, когда я привела Джоша к Марио, он чувствовал себя не в своей тарелке. Но мне было невдомек, что ему казалось, будто он вверяет мне целиком свою жизнь.
Дэниэл в упор смотрел на Джошуа. Тот покачал головой. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять смысл этого жеста. Не вмешивайся.
Поэтому Дэниэл повернулся ко мне:
– Даю тебе пару дней на то, чтобы убедить меня.
Слава Богу, облегченно вздохнула я.
– Пару дней. Что ж, согласна.
Глава 5
РЕЖИМЫ ДЖАГЕРНАУТА
…построение новых тканей. Увеличение кровотока. Новые кровеносные сосуды…
– Проснись!
Кто-то звал меня и тряс за плечо. Я попыталась не обращать внимания, но этот кто-то упорно пытался меня разбудить. Наконец-то я высвободилась от сознания Эльтора. Собственно, он сам отпустил меня и погрузился в сон.
Я открыла глаза. На кровати, стоя на коленях, надо мной склонился Джошуа. Это он и тряс меня за плечо.
– Джош, прекрати! Мой голос дрожал.
– Ну, слава Богу!
Он отпустил плечо и немного откинулся назад. В окно косыми лучами струился послеполуденный свет, и поперек кровати лежало желтоватое пятно. Я присела и от неожиданности сощурилась.
– Который час?
– Почти пять. Я уже было заволновался. Никак не мог разбудить ни тебя, ни его. – Джошуа кивнул в сторону стола. – Я уже давно принес тебе ленч.
Стоило мне увидеть поднос из кафетерия, как у меня потекли слюнки. Следующая моя мысль была еще забавней – уж если такой недоросток, как я, проголодалась, то такой великан, как Эльтор, наверняка уже давно умирает с голоду.
Я подтолкнула его в плечо.
– Просыпайся, соня!
Никакой реакции. Я легонько потрясла его. Памятуя о его ранах, я не осмелилась трясти сильнее. И снова ничего.
– Может, нам стоит его посадить? – предложил Джошуа.
– Что ж, давай попробуем.
Опустившись на колени рядом с кроватью, мы подтянули Эльтора в сидячее положение.
– Эльтор, пора просыпаться! – сказала я. Никакого ответа.
Джошуа пристально посмотрел на спящего. Затем легонько шлепнул по лицу. Ничего. Никакой реакции. Джошуа шлепнул сильнее. Эльтор никак не отреагировал, и тогда Джошуа уда…
Рука Эльтора метнулась, словно стрела, и вцепилась ему в запястье. Внешние веки открылись, и Эльтор с силой оттолкнул Джошуа от себя. Бедняга Джош свалился с кровати.
– Hola! – Я схватила Эльтора за руку. – Все в порядке. Мы
Он повернул голову в мою сторону – его глаза застилала золотая пленка – и снова безвольно осел. Он был слишком тяжел, и я не могла его удержать, так что мы с ним оба повалились на кровать.
Джошуа поднялся с пола.
– Он проснулся?
– Не пойму. – Я встала на колени и склонилась над Эльтором. – Эльтор, ты меня слышишь?
Внутреннее веко наполовину обнажило глазное яблоко, от чего Эльтор стал похож на обторчавшуюся черепаху.
– Боюсь, на большее можно не рассчитывать, – сказала я.
– Может, нам стоит попробовать его покормить?
– Давай.
Я с трудом удержалась, чтобы не запихнуть еду себе в рот. Джошуа улыбнулся.
– Я принес еды на целый полк. Ешь, не стесняйся. Я сам его покормлю.
– Ты настоящий друг.
Я была голова его расцеловать.
Джошуа взял поднос и поставил его на кровать. Затем сел рядом с изголовьем Эльтора. Я взяла с подноса тортилью и подняла вверх, зажав между большим и указательным пальцами.
– Что это?
– Можно подумать, ты не знаешь, – ответил Джошуа и взял в руки стакан с апельсиновым соком.
– Кусок жареной картошки?
Джошуа поднес стакан к губам Эльтора.
– Ты не любишь тортильи?
– Нет, просто никто не умеет готовить их так, как умела моя мать.
Ее тортильи были большими и мягкими. Она готовила их на своей comal, круглой металлической плитке, которую ставила прямо на огонь – на двух горшках и камне. Я и сейчас слышу, как она снова и снова мнет и колотит маисовое тесто. Как я любила этот звук! Первые восемь лет моей жизни ранним утром я слышала его отовсюду. Изо дня в день.
И вот теперь его нет.
Я опустила тортилью и вместо нее взяла сандвич.
Эльтор никак не реагировал на предложенную ему пищу. Тогда Джошуа открыл ему рот и влил туда сок. Сначала ничего не произошло, но потом Эльтор подавился и закашлял. Оранжевые брызги разлетелись по всей комнате. Пока он пил сок, внутренние веки вновь наехали на глаза, и лицо опять превратилось в маску. После того как с соком было покончено, Джошуа взял стакан и повернулся, чтобы поставить его на поднос. Внезапно он застыл, в ужасе глядя на кровать.
Я сама едва не подавилась.
– Что случилось?
Джошуа указывал куда-то на талию Эльтора.
– Ты только посмотри.
Эльтор согнул руку в локте и оторвал кисть от постели. Вид у нее был действительно странный – рука словно застыла в воздухе. Но вряд ли это перепугало Джоша. Причиной испуга скорее было другое – кисть Эльтора сложилась по всей длине до запястья. Теперь средний палец находился напротив безымянного, а указательный – напротив мизинца. Собственно, мизинец мизинцем было трудно назвать, потому что все пальцы были примерно одинаковой длины. Когда кисть находилась в сложенном состоянии, они выполняли роль двух пар больших пальцев. А сам большой палец при этом одиноко торчал в сторону.