Умение не дышать
Шрифт:
Хотя ланч уже закончен, я сижу за столом до тех пор, пока не приходит библиотекарша. Она оставляет меня после уроков за то, что я пропустила английский.
Глава тринадцатая
– Ну, как твоя подружка? – спрашиваю Диллона вечером, когда он сидит за кухонным столом. Я готовлю ужин, и мы одни – большая редкость в последнее время.
Вместо того чтобы подождать меня после школы, Диллон смылся с Ларой, а меня оставил разбираться с Эйлсой и ее подпевалами, а они на меня плевались и обзывали «пуделиной мордой». Это нечестно, что Диллон уходит
Диллон уныло тыкает кончиком пальца в пятнышко на крышке стола.
– Ты теперь с ней всю дорогу зависаешь, да?
Входит отец и прерывает наш разговор.
– Соус сожжешь, – ворчит он, подцепляет вилкой немного макаронов со сковороды и пробует. Потом садится рядом с Диллоном и обмахивает ладонью губы. – А ты не тратишь попусту время, парень? Разве тебе не надо побольше заниматься? Нет, я знаю, ты, конечно, взрослый и можешь делать что пожелаешь, но не хочешь же ты истратить свою жизнь на какую-то соплячку?
Диллон стыдливо смотрит на отца. У меня кровь вскипает. Диллону следовало бы просто послать отца куда подальше.
– Она мне помогает в учебе, – говорит Диллон. – И она серьезнее других девочек, своих ровесниц, – добавляет он, глядя на меня в упор.
На самом деле Лара почти на год младше меня, но мы учимся в одном классе, потому что я пропустила год из-за болезни. Я делаю большие глаза. Да, Диллон прав, ну и что?
– Ну, лишь бы у тебя с учебой все было нормально, а впрочем, я тебе доверяю, – говорит отец.
Звучит это примерно так: «Я говорю, что доверяю тебе, поэтому ты обязан меня слушаться».
Пора сыграть в игру. Мне хочется позлить Диллона, но, кроме того, я еще и для себя почву проверяю.
– А куда ты ходишь с Ларой? К ней домой? Она, кажется, живет совсем рядом с пляжем в Роузмарки?
Диллон свирепо зыркает на меня. Мой план срабатывает. Отец настораживается.
– Но вы же дома остаетесь, да? К морю не ходите? – спрашивает он.
– Да, пап. Не волнуйся. Я не хожу на берег.
– Ладно, хорошо. – Отец чешет за ухом. – В том смысле, что эта полоска берега не опасна сама по себе, но море там все равно может вытворить что угодно. Но там не так ужасно, как на Ханури-Пойнт.
Когда он произносит название мыса, он морщится.
Диллон отвечает после недолгой, но тягостной паузы:
– Пап, я уже несколько лет не плавал.
– Да, знаю, – кивает отец. – Ну, где там макароны?
Я ставлю миску с макаронами на стол. В это время входит мама, отец расставляет тарелки. Диллон почти ничего не ест. Подцепляет макароны вилкой, дает соусу стечь на тарелку. А соус вовсе не подгорел, поэтому я не понимаю, в чем проблема. Похоже, он в последнее время разучился понимать шутки. Я же не собиралась ябедничать родителям про то, что он ходит на берег. Но смысл слов отца ясен как божий день. С пляжем в Роузмарки все нормально, но лишь бы в воду не заходили. Ну, если Роузмарки годится, то и бухта, наверное, тоже. Ну и кроме того, меньше знаешь, крепче спишь, как говорится. Не стоит рассказывать отцу лишнего.
Глава четырнадцатая
На следующий день после того, как исчез Эдди, мы с Диллоном отправились на Ханури-Пойнт, чтобы поискать его. Диллон велел мне ждать на берегу, но я вошла в воду
«Видишь что-нибудь?» – кричала я Диллону, но он был слишком далеко и не слышал меня. Из-за дождя над водой сгустилась дымка, видимость стала еще хуже.
Всякий раз, как только я приближалась к высоким волнам, они оттаскивали меня назад, и приходилось все начинать заново. Руки у меня онемели, от них не было никакого толку, я никак не могла пробиться сквозь воду. Я настолько устала и измучилась, что не могла держать голову над водой. Мою шею обвивали плети бурых водорослей. Стоило мне отбросить одну плеть, как к коже тут же прилипала другая. Вода сомкнулась вокруг меня. Было холодно, а голову сдавило с такой силой, словно она могла вот-вот треснуть. Несколько секунд меня не отпускала мысль о том, что я уже не вернусь наверх. В какое-то мгновение я даже подумала: «Я это заслужила», но тут волна подбросила меня вверх, и я оказалась на мелководье. Открыв глаза, я увидела бегущего ко мне отца. Он что-то кричал, и его лицо было перекошено от злости. Он обхватил мою шею и вытянул меня на берег. Я увидела, что у меня посинели пальцы.
«Он, наверное, там, внизу», – прохрипела я.
«Что ты задумала?» – прокричал отец.
В этот момент рядом со мной оказался Диллон. Он стал орать на отца, чтобы тот отпустил меня. Мы все были мокрые с головы до ног – морская вода и дождь сделали свое дело. Мы еще долго что-то отчаянно кричали друг другу. Никогда не забуду, каким было лицо отца в тот день, когда он смотрел на меня. Оно стало серым, землистым. С него словно бы все краски смыло.
«Вы больше не будете ходить сюда одни – ни вдвоем, ни поодиночке. Слышите меня? Вы больше сюда не придете!»
«Я просто хочу найти его, – выкрикнула я, когда отец тащил меня по берегу к автостоянке. – Мне надо с ним попрощаться!»
Сидя в машине, где было тепло, я смотрела на Диллона. Он вернулся и стал бегать по берегу – совсем как собака, ищущая кость. Наконец отец догнал его и затащил в машину.
Потом к нам явились полицейские. Мы с Диллоном спрятались в шкафу под лестницей и слушали, как с копами разговаривают наши родители. Нам удалось вылавливать из этого разговора только отдельные слова – «отозвали» и «слишком опасно». Потом я услышала свое имя, а после него опять было какое-то невнятное бормотание. Я чуточку приоткрыла дверцу шкафа, чтобы лучше слышать, а Диллон прижал ладонь к моим губам.
«Нет, прощу прощения, но с ними поговорить вы не можете. Они слишком сильно напуганы, – объявил отец громким и до странности писклявым голосом. – Мы вам все рассказали. Это случилось так быстро, что не было времени…»
Диллон прикрыл дверцу, и все опять стало слышно приглушенно и непонятно.
«Они его больше не ищут, да?» – спросила я у Диллона.
«Тс-с-с!»
«Он же испугается!»
«Он уже не испугается», – ответил Диллон.
«Испугается!»
Диллон снова зажал мне рот рукой и сказал, что нельзя, чтобы нас услышали. Потом очень тихим шепотом добавил, что ангел приведет Эдди обратно к нам.