Уроки судьбы
Шрифт:
— Но я бы не хотела беспокоить вас по мелочам…
— Невелика забота! — улыбнулся Корф. — И, если вы когда-нибудь вновь соберетесь повидаться с ним, возвращайтесь, он будет вас ждать.
— Я никогда не вернусь, Владимир… Прощайте, и да хранит вас Господь! — Анна быстро отдала ему котенка и сделала первый шаг с крыльца.
— Я только хотел сказать, что этот дом для вас всегда открыт, — донеслись до нее слова Корфа.
Она вздрогнула, остановилась, но потом решительно направилась к карете. Никита спустил для нее
— Трогай! — громко сказала Анна, прежде чем Никита закрыл дверь кареты.
— С Богом! — прошептал Корф.
Глава 2. Тучи сгущаются
Не получив от Долгорукой денег, Забалуев заметался. Княгиня, официально считавшаяся не в себе, явно была настороже и заемом не обнадежила. А значит, Забалуеву предстояло самому решить свою проблему, ибо настырный Репнин уже наступал ему на пятки. Необходимо было срочно вернуть деньги в казну, пока этот самоуверенный столичный выскочка не привел в действие свои угрозы, которые, хотя и казались мальчишеской выходкой, могли со временем обернуться против Забалуева.
— Пожалуйте к нам, Андрей Платонович! — услышал Забалуев голос управляющего Корфов, едва переступил порог трактира.
— А вы, как я погляжу, тоже картишками балуетесь и даже преуспели? — Забалуев кивнул на стол у окна, за которым, кроме Шуллера, сидел и знакомый цыган со шрамом.
— Фортуна, знаете ли, благоволит, — разулыбался Модестович, постукивая пальцами по стопке ассигнаций рядом с собой.
— Что ж, стоит и мне попытать счастья, — Забалуев обернулся к трактирщику, прищелкнул костяшками пальцев, и тот мигом подставил к столу еще один стул.
— Да у тебя ветер в карманах свищет! — недовольным тоном сказал Седой.
— Я нынче наследство получил, мой драгоценный! От тетушки двоюродной нижегородской. Так что вполне могу составить компанию.
— А с долгами для начала не желаете расплатиться, господин наследник? — Седой окинул Забалуева презрительным и недоверчивым взглядом.
— Всему свое время, мой друг, всему свое время! — азартно потирая руки, успокоил его Забалуев.
— Соловей-разбойник тебе друг! — зло бросил цыган.
— Эй! — остановил их перебранку Модестович. — Нечего здесь ссориться, карты этого не любят. Раздавай, Седой!
— Нет уж! Я цыганскими не играю. Демьян, — снова кликнул трактирщика Забалуев, — поди-ка сюда! Будь любезен, принеси нам чистую.
Трактирщик угодливо изогнулся и бегом принес из буфета новую колоду. Забалуев привычным жестом разорвал упаковку и стремительно растасовал карты, и, глядя, как они скользят между его ловкими пальцами, Модестович побледнел, а Седой нахмурился.
С перепугу Модестович заказал себе по первой три карты и дальше дважды прикупал на полную смену. Цыган осторожно брал по одной и внимательно следил за Забалуевым.
— С этой вашей новой колодой
— Но-но… — погрозил ему пальчиком Забалуев. — Чего пасуешь-то?
Модестович немного подумал и кивнул — удваиваю.
— Куда тебе ставки удваивать? Деньги ты уже все на стол положил, — попытался остепенить его Седой.
— А я без денег, залог на кон внесу, — Модестович достал из кармана старинный перстень с крупным бриллиантом.
— Знакомый перстенек! — прищурился Забалуев. — А ты, часом, не мародерствуешь, дружок? Это ведь его Сычиха положила в фоб барону Корфу?
— Чур вас, Андрей Платонович! Наследство это. Не у одного у вас тетушка есть нижегородская.
— Так ты ставишь перстень или нет? — обозлился на проволочку Седой.
— Ставлю! — Модестович показно повертел перстень в руках и со стуком опустил его в центр стола.
— Твой ход, наследник. Чем ответишь? — повернулся Седой к Забалуеву.
— Ва-банк! — отчаянно объявил тот.
— Ва-банк? Я не ослышался? — Седой покачал головой. — Смелый ты, только глупый.
Цыган усмехнулся и выложил карты на стол — четыре короля.
— Нет… — побелел Забалуев. — Врешь!.. Не было короля! Ты его в рукаве прятал! Караул! Грабят!
— Ты бы лучше помолчал, наследничек, — тихо, но с угрозой сказал Седой, под столом приставив к животу Забалуева острый нож. — Не то на месте порешу!
— Хорошо, хорошо! А перстенек не обменяешь, приглянулся он мне?
— Будут деньги — будет и перстень, — пожал плечами Седой.
— Деньги, деньги! Заладил, ты и так выиграл!
— Нет денег — нет сделки! — Седой поднялся из-за стола. — Проиграл — плати, я ждать не стану.
— Деньги я отдам — слово дворянина! — выкрикнул Забалуев. — Демьян, чернила мне и бумагу! Расписку напишу. На всю сумму.
— И за старое?
— На все — что должен был, что сейчас проиграл, и перстенек этот тоже посчитаю. Вот!
Седой внимательно, по слогам, прочитал еще пахнувший свежими чернилами документ и осторожно подул на него.
— Ладно, друг, на этот раз, и он же — последний, я немного подожду. Но если опять меня провести вздумаешь, не сердись — плохо тебе будет, очень плохо.
Седой на прощанье кивнул обоим игрокам и, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, выскользнул из трактира. Словно в воздухе растворился…
— Позвольте напомнить, Андрей Платонович, — вдруг спохватился управляющий, — что вы должны не только цыгану. Вы до сих пор не заплатили мне за поддельную бумагу из канцелярии императора.
— Заплачу! И тебе заплачу! — взорвался Забалуев. — На днях князь Долгорукий обещал выдать деньги на расходы.
— Смотрите, Андрей Платонович, а что, если князь Петр узнает, что ваш брак с княжной скоро будет расторгнут? Такая тайна стоит немало.