Успеть до коллапса
Шрифт:
— Не беспокойся, красавчик, — ухмыльнулась Линда, внимательно наблюдающая за ним. — Ты не зря прихорашивался.
Алекс снова окинул взглядом всю команду и посмотрел вперёд, на открывающийся огромный залив, окольцованный зелёными горами.
— Что ж, — сказал он. — Значит, Модьйос.
***
Нижняя терраса Мальройских Чертогов. Планета Ра’Окор. Раудан.
Старейшина Совета Раудана всегда встречал гостей в холле, и лишь для особо важных
Покидать дом для встречи гостей среди венедов высшего сословия считалось крайне неприличным. Однако за полчаса до прибытия команды Модьйос Эрлиан вышел прогуляться в сад и полюбоваться видом на залив.
Больше всего он любил бывать у синей латурии — огромного дерева на нижней террасе. Под её раскидистыми ветвями очень давно юный Эрлиан беззаботно резвился со сверстниками, которые прибывали на Ра’Окор вместе с родителями. Пока взрослые занимались политическими делами, дети играли в саду.
Четыре брата-Грэмма были его лучшими друзьями: Руфус, Соггол, Мейлор и Онгуст. Однажды, будучи подростками, они угнали родительский челнок и прилетели к Эрлиану в гости. Ох и веселье они устроили! А утром вся жизнь будущего Старейшины перевернулась с ног на голову, когда на Ра’Окор прибыл не отец, а мать непослушных мальчишек, Улур Грэмм.
Сдержанная и холодная, с водопадом волос, сверкающим, как чёрные бриллианты, и глазами цвета синей стали, из которой куют лучшие венедские клинки. В тёмно-синем, под цвет глаз, платье она была прекрасна!
Модьйос смотрел на Улур и не мог оторвать взгляд. Его бросило в жар, а затем окатило холодом, когда женщина, отчитывая понурых сыновей, нежно провела рукой по едва выступающему животу. Этот жест вернул юного Эрлиана на землю, и он понял, что прекрасная Улур для него недосягаема, как край Вееромы.
После того визита Модьйос с головой погрузился в учёбу. Он слушал каждое слово отца; отпраздновав совершеннолетие, он отправился обучаться политике и проходить школу становления духа.
Получив аккредитацию дипломата и сдав на отлично все экзамены, Модьйос взялся помогать отцу с работой в Совете Раудана. Благодаря этому он стал чаще бывать с дипломатическими миссиями в разных префектурах и часто гостил на Гароте, планете Грэммов.
Там Эрлиан продолжал тесно общаться с друзьями, но главное — он мог любоваться пусть и тайно, женщиной своей мечты, которая воспитывала своего пятого сына, Теумарона.
Дангар Грэмм, счастливый отец семейства, в Улур души не чаял, и эти чувства были взаимны. Поэтому Эрлиан поклялся себе, что ни словом, ни делом, ни даже мыслью не позволит разрушить их идиллию, похоронив свою первую любовь глубоко в сердце.
Спустившись по лестнице, Модьйос подошёл к высокой и раскидистой латурии и нежно провёл рукой по стволу. Здесь он впервые увидел Улур, и здесь он каждый раз вспоминал чувства, которые таились в его сердце до того дня, когда произошёл Великий Коллапс.
Колоссальная катастрофа уничтожила все инфодрева, а заодно много энергодрев, включая Аргиз, крупнейшее энергодрево Гарота. Тогда Эрлиан потерял всех друзей и похоронил свою единственную любовь.
Взрослые венеды, которые смогли пережить этот ужас, вскоре заболели загадочной болезнью и состарились за считанные дни.
Тихий гул со стороны залива отвлёк Модьйоса от печальных воспоминаний. Четыре лодки не ра’окорского дизайна направлялись в сторону причала Чертогов.
Те, кого он ждал, прибыли.
Скоро Модьйос увидел команду “Хамелеона”, поднимавшуюся по длинной и пологой лестнице с причала на нижнюю террасу. Скрытый тенью латурии и густыми кустами пёстрых роз, Старейшина мог наблюдать за гостями, оставаясь незамеченным.
Все живы и здоровы, хвала Одам.
И действительно на два человека больше.
Кайлас шёл впереди, как обычно, в чёрном шемре: парадной одежде аскордов дома Зэввот. Цвет символизировал опасность, а сама форма была обязательна только на официальных приёмах Зэввотов, но Кайлас по неизвестной причине, отказывался носить что-то другое. Прочитать же эмоции бывшего аскорда было непросто даже Шэду, правой руке капитана “Хамелеона” и последнему представителю народа дэани, известному своей невероятной эмпатией. Однако сейчас Модьйос не столько видел, сколько ощущал, что за внешней строгостью капитана “Хамелеона” скрываются вполне понятные тревога и озабоченность.
Корабль принял на борт двух новичков. И снова это оказались джанийцы.
Старейшина только вздохнул, глядя на идущих по лестнице людей и вспоминая их истории.
Диего Наварро, нежно обнимающий Николь, выглядел совершенно расслабленно и беззаботно. Судя по его лицу, наверняка насвистывает какую-то матросскую песенку. В противоположность Кайласу, испанец предпочитал яркую и привлекающую внимание одежду. Но немногие знали, что за артистизмом и внешней показушностью скрывается умный и хитрый человек.
С первой встречи Диего показался Модьйосу перспективным человеком, и он предложил испанцу пройти школу становления духа. Кайлас возразил, упомянув, что ни один джаниец не доходил до конца обучения. Этого оказалось достаточно, чтобы Диего принял вызов.
Оценки испанца в изворотливости и скрытности оказались одними из самых высоких за всю историю Раудана. Тогда Модьйос пригласил Диего в свою школу шпионов на Грохине, где воспитывались “ищейки”. Там джанийца чуть не затравили верзилы-грохияне во главе с Ао Мином, но испанец в долгу не остался, уложив неизвестным ядом в лазарет почти половину студентов. После скандального инцидента, который, хвала Одам, закончился благополучно, Диего стал преподавать в школе тему ядов. Многие грохияне до сих пор помнят и уважают своего учителя, а Ао Мин при случае всегда рад пообщаться с испанцем.
В той же школе “ищеек” Николь Ленуар стала ассистентом Диего.
Робкая девушка, которая на первой встрече с Модьйосом боялась сказать хоть слово, проявила неожиданную заинтересованность и увлечённость в химии и биологии. В Тивейском университете, где она решила изучать медицину, курс, который лучшие грамотеи проходили за тридцать месяцев, Николь одолела за семнадцать.
Многие студенты и преподаватели списали такой успех на причастие к шардонской команде, но Модьйос решил, что у девушки высокие способности к медицине, поэтому настоял на том, чтобы она проходила практику в его школе ищеек. Выпуск учеников Диего совпал со свадебным торжеством его и Николь.