В никуда
Шрифт:
Куснул рисовый шарик. Ну и влип. Джеймс Бонд никогда не торчал с перепоя на скамейке и не жевал тягучий рис.
Из-за дождей течение в реке Перфум было сильным, и ниже я видел каменные пилоны, где когда-то был старый мост. Давным-давно я разговаривал с морским пехотинцем, который служил здесь во время войны. Он сказал, что русло можно было пересечь, прыгая по плывущим телам. Типичное преувеличение морпеха, но любая военная байка имеет в своей основе зерно правды, из которого вырастает гигантское дерево обмана. Я не слышал, чтобы с очередным рассказом военные
Мимо прошли две вьетнамки в красных ао зай, и их длинные прямые, расчесанные на прямой пробор волосы напомнили мне о Сьюзан. Я встал, окликнул их и показал на свой фотоаппарат. Они остановились, хихикнули и встали позировать. Я сделал снимок и сказал:
– Чак мунг нам мой.
Они ответили на мое поздравление и, не переставая хихикать и оглядываться через плечо, пошли дальше.
Это меня немного подбодрило.
Большинство людей, думал я, ведут нормальную жизнь. А я – нет. В целом мире едва ли найдется несколько десятков мужчин и женщин – а то и меньше, – которые сейчас делают то, что я. Большинство тайных встреч носит сексуальный характер. Миллионы происходят прямо теперь, миллионы намечены на завтра и послезавтра. Кто-то из любовников не доживет до заветного свидания, но большинство бросится в объятия любимых.
Зато Пола Бреннера того и гляди арестуют. Или он получит информацию, которая приведет к аресту или гибели. Или в лучшем случае принесет ему несколько долларов к пенсии и женщину мечты в Штатах.
В Вашингтоне идея казалась неплохой – ну если не такой уж неплохой, то такой, которая принесет мне пользу. Так оно и случилось.
Я смотрел на реку и на Новый город на противоположном берегу. Видел тысячи людей, которые шли мимо. Несостоявшаяся первая встреча казалось чем-то вроде отсрочки приведения в исполнение приговора. У меня были законные причины прервать свою миссию. И немаловажная из них – полковник Манг. Пора возвращаться в гостиницу и сматываться из страны.
Я не тронулся с места.
А в половине второго встал и снова вошел в Цитадель – в стены крепости, затем в императорский чертог и, наконец, в Запретный город. Меня поразило, что символизм названия не ускользнул от склонных к драматизму болванов из Вашингтона. И понимал: здесь я встречусь либо со связным, либо со своей судьбой.
Глава 28
Я прошел мимо огородных делянок и цветочных клумб к императорской библиотеке, которая, как я успел заметить, была единственным уцелевшим зданием.
Около нее стояли несколько туристов, но большинство гуляли в садах.
Примерно в двадцати метрах на корточках сидел вьетнамец и разглядывал цветы. Он поднялся, сделал шаг в мою сторону и почти на безупречном английском спросил:
– Сэр, вам не нужен гид? – И прежде чем я успел ответить, продолжил: – Я преподаю в университете Хюэ и могу показать вам самые важные места Старого города. – А потом добавил: – Я очень хороший гид.
Ему было около тридцати пяти лет. Он носил традиционные черные брюки, белую рубашку и сандалии. На руке – дешевые пластмассовые часы.
– Сколько вы берете за свои услуги? – спросил я его и услышал условный отзыв:
– Заплатите, сколько сочтете нужным.
Я не ответил.
– У вас в руке путеводитель, – сказал он. – Можно взглянуть?
Я дал ему книгу, и он развернул страницы.
– Совершенно верно. Вы вот здесь, в Запретном Красном городе.
Я даже не посмотрел в путеводитель.
– Я знаю, где нахожусь.
– Вот и прекрасно. Превосходное место, чтобы начать экскурсию. Меня зовут Труонг Куи Анх. Пожалуйста, зовите меня мистером Анхом. А как называть вас?
– Пол будет вполне нормально.
– Понимаете, мистер Пол, мы, вьетнамцы, помешаны на формах обращения. – Он снова присел на корточки. – Посмотрите на эту мимозу. Вот я дотрагиваюсь до листьев – они чувствительны к прикосновению и сворачиваются.
Повезло – нарвался на говоруна. Пока мистер Анх изводил тисканьем мимозу, я осмотрелся – нет ли слежки.
Вьетнамец распрямился.
– Есть что-нибудь конкретное, что вы хотели бы осмотреть?
– Нет.
– Тогда выбор за мной. Вас интересуют императоры? Французский колониальный период? Вы воевали во Вьетнаме?
– Да.
– В таком случае для вас должна представлять интерес битва при Хюэ.
Я уже начал подумывать, что мой гид – в самом деле гид, когда он, не отрывая взгляда от путеводителя, спросил:
– Мистер Пол, вы уверены, что за вами не следили?
– Уверен. А как насчет вас, мистер Анх?
– Вполне. Я чист.
– Почему вы не появились на первой встрече? – спросил я его.
– Из предосторожности.
Его ответ мне не понравился, и я решил уточнить:
– Считаете, что вы под наблюдением?
Он замялся.
– Если честно... сдали нервы.
– Но теперь все в порядке? – улыбнулся я. И не признался, что сам чуть не отказался от встречи номер два. – Вы в самом деле преподаете в университете?
– Да. Не стану обманывать, власти присматривают за мной. Я вьет-кьеу. Вы знаете, что это такое?
– Да.
– Прекрасно. Но кроме этого, у них нет другого повода за мной следить.
– Вы никогда прежде ничем таким не занимались?
– Однажды, примерно год назад. Я готов помочь чем могу. Я вернулся во Вьетнам четыре года назад и время от времени выполняю небольшие поручения. Давайте пройдемся.
Мы шли по дорожкам Запретного города, и он говорил:
– Коммунисты утверждают, что это они восстановили здесь все. Но на самом деле именно они допустили, чтобы развалины императорского комплекса совершенно разрушились. Коммунисты подозрительно относятся к истории и к тому, что делается сейчас. Однако западные организации настояли, чтобы они занялись восстановлением утраченного во время войны. И, естественно, предоставили деньги. А теперь власти пожинают доход от туризма.
Мы находились во внешней ограде подле двора, и вьетнамец увлек меня в разбитый на разрушенном фундаменте цветочный сад.