В никуда
Шрифт:
– Очень добрые мысли. Трогательно с твоей стороны. Но видишь ли, если чему-то суждено случиться, это произойдет с нами обоими. У нас будут соседние камеры, соседние койки в больнице или одинаковые, пригодные для воздушной транспортировки гробы. Тебе никому ничего не придется объяснять – и моим родителям тоже.
Я посмотрел на часы.
– Есть хочется.
– Не получишь обеда, пока не ответишь "да".
Я поднялся.
– Пошли.
Сьюзан тоже встала.
– Ладно, обедай. Я ведь знала, что тебя надо просить в постели. В постели я от тебя добьюсь чего угодно.
Мы вышли на улицу. Накрапывал
Ресторан представлял собой шестнадцатистенный павильон, построенный на сваях посреди пруда с лотосами.
Мы сели у перил, смотрели, как дождь взбивал воду, и слушали крики лягушек-волов. Приятное место с замечательной атмосферой. Цветные фонарики, свечи на столах. Очень романтично. Мы больше не говорили о делах. Ели, вспоминали дом, друзей и родных, но планов не строили.
Там, в коктейль-ресторане, я что-то сказал о любви. И теперь пытался вспомнить, что именно. А может, и не сказал, только согласился.
Сьюзан смотрела на дождь и на пруд, а я разглядывал ее профиль.
Мне надо было на нее злиться, но я не мог. Не следовало верить ни одному ее слову, а я верил. Физически она была безупречна, а интеллектуально – достойный противник. Если бы я готовил на нее характеристику как на офицера, то написал бы: смела, умна, находчива, решительна и преданна. Преданность поделенная, но тем не менее преданность.
Но любил ли я ее?
Мне казалось, что любил. Но то, что произошло здесь, могло не произойти в другой обстановке. И не исключено, что нашу любовь нельзя перенести в другую обстановку. И к тому же существовала Синтия.
Сьюзан повернулась и, заметив, что я на нее смотрю, улыбнулась:
– О чем ты думаешь?
– О тебе.
– А я о тебе. Пытаюсь придумать счастливый конец.
Я промолчал.
– А ты можешь представить себе счастливый конец?
– Будем над этим работать.
Мы взглянули друг другу в глаза и, наверное, одновременно подумали, что шансов на счастливый конец у нас маловато.
Глава 30
Утром в понедельник мы со Сьюзан сидели а вестибюле гостиницы и ждали, когда подъедет машина с шофером. Мы были в джинсах, рубашках с длинными рукавами и кроссовках. Сьюзан захватила с собой сумку и набила всякой всячиной в дорогу.
В вестибюле толпилось множество туристов: кто ждал автобус, кто машину, кто своего гида. Хюэ оказался туристической Меккой, притягательным городком между Ханоем и Сайгоном и, как выяснилось, удачным местом встречи с моим связным.
– Как ты собираешься завтра добираться до пункта своего назначения? – спросила Сьюзан.
– Поговорим об этом позднее, – ответил я.
– Это означает, что ты не отказываешься от моей помощи?
– Не исключено.
– Тогда вот тебе первый совет: не нанимай машину с шофером из "Видотура". С тем же успехом можно взять себе в водители самого полковника Манга.
– Спасибо. Я это уже усвоил.
Мы вышли из гостиницы. День снова выдался сумрачным – прохладным и сырым, но без дождя.
– Ты меня вывернул вчера наизнанку, – заметила Сьюзан.
– Очень захотелось.
– Да я не об этом. А о нашем разговоре в коктейль-ресторане.
– С этим я немножко опоздал.
По подъездной дорожке к
Водителю было лет сорок. Я поймал себя на том, что постоянно прикидываю возраст здешних жителей и подсчитываю, участвовали ли они в войне. Когда закончилась война, шоферу было лет пятнадцать. Так что он мог носить оружие в одном из местных отрядов самообороны Южного Вьетнама, где состояли в основном подростки и старики, или драться за вьетконговнев, в рядах которых было много ребят и девчонок его возраста.
Сьюзан познакомила нас. Шофера звали мистер Лок. Он не проявил особого дружелюбия и не протянул мне руки. Я уже заметил, что вьетнамцы, общаясь с иностранцами, либо старались ловчить, либо вели себя изысканно-вежливо. Человек с Запада означал для них деньги, но среднестатистический Нгусн оставался вежливым, пока его не выводили из себя. Мистер Лок был не похож на водителя наемной машины – он больше напоминал типов с непроницаемыми лицами из министерства общественной безопасности в Сайгоне. И играл роль шофера не лучше, чем полковник Манг – копа иммиграционной службы.
– Мистер Лок хочет знать, куда мы направляемся, чтобы сообщить в свою компанию, – перевела мне Сьюзан.
Я обратился прямо к Локу:
– Ашау, Кесанг, Куангчи.
Он едва кивнул и пошел в гостиницу.
– Я заказал машину через гостиницу, – сказал я Сьюзан. – А гостиница рекомендует услуги "Видотура". Попроси этого шута показать удостоверение.
Сьюзан понимающе хмыкнула и, когда водитель появился, задала вопрос. Но шофер только покачал головой.
– Говорит, что забыл удостоверение дома, – сообщила мне она. – Врет. Вьетнамцы, у которых есть удостоверения, так ими гордятся, что скорее забудут сигареты.
– О'кей. Значит, мы под колпаком. Спроси, есть у него дорожная карта?
Не говоря ни слова, шофер достал из чехла на переднем сиденье карту и подал мне. Я развернул ее на капоте. И, поскольку Лок не отходил ни на шаг, сказал:
– Долина Ашау лежит к западу от Хюэ. Дорога доходит только до середины. Здесь, почти у самой лаосской границы, расположено местечко Алуой. В шестьдесят восьмом я здесь участвовал в вертолетной атаке. Дальше пунктирная линия – это часть тропы Хо Ши Мина. Спроси мистера Лока, можно здесь проехать в Кесанг?
Сьюзан спросила, хотя Лок скорее всего и без того понял мой вопрос.
– Дорога по большей части очень грязная. Но если дождя не будет, проехать можно.
– Отлично. Узнай у него, может ли он говорить по-английски, и попроси перестать притворяться.
– Мне кажется, ответ будет негативным.
– Ладно. После долины Ашау мы повернем на семьдесят километров к северу от Кесанга. Там в начале апреля шестьдесят восьмого я тоже атаковал с вертолета. После высадки мы направились на восток, обратно к побережью, по шоссе номер девять и прибыли в Куангчи, где располагался мой прежний базовый лагерь, в котором я находился в январе и феврале во время новогоднего наступления. Таким образом, мы путешествуем во времени в обратном хронологическом направлении. И поступаем так, потому что я не хочу оказаться в долине Ашау затемно.