В никуда
Шрифт:
– Ваш визит сюда всколыхнул воспоминания?
– Конечно.
– А в нашей стране почти все военное поколение либо ушло из жизни, либо убежало за границу. А те, кто остался, предпочитают о войне не говорить. Власти отмечают каждую годовщину побед и даже поражения превратили в триумф. Но, спрашивается, если у вас было тридцать лет сплошных побед, почему потребовалось так много времени, чтобы выиграть войну?
Вопрос был риторическим, но я на него ответил:
– Историю пишет победитель.
– Мне пришлось ехать в Америку изучать историю собственной страны.
– В Вашингтоне то же самое.
– Вы шутите, а здесь не до шуток.
– Сколько лет вам еще нужно здесь прожить?
– Год.
– А что потом?
– Не знаю. Может быть, останусь. Кое-что здесь меняется к лучшему.
– У меня есть приятельница-американка, которая живет здесь три года и никак не может уехать.
– У каждого свои причины оставаться или уезжать. Вьетнам – интересная страна, мистер Бреннер, во многих отношениях динамичная, выходящая из долгого кошмара, полная социальных и экономических перемен. Иностранцев, особенно американцев, здесь многое волнует и сулит широкие возможности. Один ваш соотечественник мне говорил, что для него Вьетнам – словно Дикий Запад: забываешь собственное прошлое и все направлено на то, чтобы сколотить состояние.
– Господи, спаси и помилуй Вьетнам, – отозвался я.
Анх улыбнулся:
– В Японии, Корее или Сингапуре можно умереть со скуки. Здесь это не грозит.
– В чем, в чем, а в этом я уверен. – Я допил колу и посмотрел на часы.
Анх заметил мой жест.
– Название нужной вам деревни не Тамки, а Банхин, в провинции Лайтяу, – произнес он по буквам. – Непростое путешествие. Авиационное сообщение всего дважды в неделю, и то из Ханоя. Но, насколько мне известно, вы едете не через Ханой. В любом случае билеты пришлось бы заказывать за недели. Так что придется добираться наземным транспортом. К сожалению, автобусы отсюда тоже не ходят – только из столицы. Дороги в сезон дождей нередко подводят. И вы уже знаете, что не имеете права взять напрокат машину – только с водителем.
– Может, лучше остаться дома?
– Решение за вами. Но если бы ехать пришлось мне, я бы нанял внедорожник с хорошим шофером. Расстояние между Хюэ и Дьенбьенфу около тысячи километров, в зависимости от выбранного пути. К счастью, первые пять сотен километров по шоссе номер один в сторону Ханоя. Затем южнее столицы надо выбрать дорогу, которая выведет на шоссе номер шесть, которое через горы следует к Дьенбьенфу. – Анх нашел нужную карту в моем путеводителе и пододвинул книжку ко мне. – Видите?
Я нашел Дьенбьенфу на самом северо-западе страны, почти у границы с Лаосом. И еще разглядел вьющееся к нему через горы шоссе № 6.
– А как дорога? – спросил я.
– Неважно в этот сезон, – ответил вьетнамец. – Но те, что соединяют ее и шоссе номер один, еще хуже.
– Хуже, чем Нью-Джерси?
Он улыбнулся:
– На карте есть две или три дороги от шоссе номер один к шоссе номер шесть. Не доезжая до Ханоя, вам необходимо выбрать одну из них. Какую – будет зависеть от погодных условий,
– Понятно, – ответил я. – Теперь посоветуйте, как я должен объяснить водителю, почему не хочу ехать через Ханой.
– Скажите ему, что вам нравится кататься по опасным горным дорогам в дождь.
Не смешно.
– Если повезет, – продолжал Анх, – доберетесь до Дьенбьенфу за два дня.
Я помолчал. О чем там думали эти идиоты из Вашингтона?
– А нельзя нанять небольшой самолет из Хюэ до Дьенбьенфху?
– В нашей стране невозможно. Частные полеты строжайше запрещены.
– Как же в таком случае туда добираются французы?
Вьетнамец улыбнулся:
– Прыгают с парашютами. Есть другой путь: надо долететь до столицы Лаоса Вьентьяна, затем – в Луангпрабанг, и вы оказываетесь примерно в ста пятидесяти километрах от Дьенбьенфу. Но для этого надо сначала получить лаосскую визу, а затем снова пересечь по земле границу с Вьетнамом, что может вызвать определенные трудности.
– Что ж, спасибо за урок географии, профессор. Теперь я уверен, что доберусь до Дьенбьенфу прежде, чем кончится моя виза.
– Наймите очень хорошего шофера с хорошим внедорожником, – повторил он и добавил: – Только не обращайтесь в "Видотур".
– Я знаю.
Мистер Анх пошевелил кучку скорлупок на столе.
– Меня просили передать вам некоторые инструкции.
Я не ответил.
– Если вы найдете человека, которого ищете, предложите купить у него все его военные сувениры. Если он умер, необходимо документально подтвердить его смерть и сделать его родным то же предложение. Если он жив, сфотографируйте его и зафиксируйте на карте место жительства, чтобы ваше правительство в случае надобности могло с ним связаться.
Я снова промолчал.
Мистер Анх явно чувствовал себя не в своей тарелке.
– Или сами закончите дело, – продолжал он, – чтобы избежать новых поездок к вышеуказанному лицу.
– Извините, не могли бы вы повторить? – попросил я.
Он повторил.
– Мне кажется, я не совсем понимаю, что это значит, – сказал я. – А вы?
– Нет, мистер Бреннер. Но мне сказали, что вы поймете.
– Неужели? А что, если я перепутаю и решу, что мне приказано его убить, тогда как в виду имелось нечто совсем иное?
Но на это я прямого ответа не дождался.
– После такой долгой и суровой войны, – заявил он, – остается много недоброго, что потом приходится улаживать.
А я подумал, что это совсем не то, что выпады или ответные ходы в тайном мире шпионажа или, скажем, программа уничтожения неугодных лиц "Феникс". Тран Ван Вин был простым солдатом, но видел нечто такое, чего не должен был видеть. А мистер Анх заключил, что речь идет о грязной закулисной войне, потому что сделал логический вывод или ему так сказали.
– В любом случае, – продолжал он, – ваше задание на этом закончено и вы отправляетесь к следующему месту назначения. Я передал все дословно и больше ничего не знаю.