В никуда
Шрифт:
Я пододвинул к себе фотоальбом и долго вглядывался в одну из фотографий – ту, где капитан был в галстуке. Затем посмотрел на Сьюзан.
– Вице-президент Соединенных Штатов Эдвард Блейк.
Она закурила и ничего не ответила.
Эх, пропустить бы сейчас стаканчик виски.
Эдвард Блейк – капитан Б.
Вице-президент Блейк был в пяти минутах от того, чтобы на следующих выборах стать очередным президентом страны. Вот только у него была проблема: он убил человека.
Тран Ван Вин сидел очень тихо, но мне почудилось, что у него появились нехорошие предчувствия. И очень спокойно,
– Как по-твоему, наш хозяин узнал вице-президента Эдварда Блейка?
– В этом-то весь вопрос, – ответила она и закурила.
– Телевизионный прием здесь не очень хороший, – заметил я.
– Мы это обсуждали в Штатах. Там хотели выслушать мое мнение.
– И каково же твое мнение?
– Мое мнение таково: во Вьетнаме каждый способен узнать президента, а может быть, и вице-президента США, потому что их фотографии публикуют газеты. Как во всякой коммунистической стране, газеты здесь дешевые и общедоступные, а население все поголовно грамотное. Вот что я сказала в Вашингтоне.
И еще: новости крайне политизированы – много внимания уделяется тому, что происходит в Вашингтоне. Люди информированы даже в таких местах, как Банхин. А вице-президент Блейк, как ты, вероятно, знаешь, в свою бытность сенатором состоял в Комитете по международным связям и Комиссии по розыскам пропавших без вести. И в связи с этим несколько раз приезжал во Вьетнам. Он личный друг нашего посла в Ханое Патрика Куинна. – Сьюзан покосилась на Тран Ван Вина. – Могут возникнуть проблемы, особенно если Блейк станет президентом США. – Она подняла на меня глаза. – А ты как считаешь?
Я представил, как Тран Ван Вин сидит на местном рынке, покуривает и читает здешнюю "Правду". Вдруг замечает в газете фотографию Блейка, и в его голове звенит колокольчик. Не может быть... Или все-таки может? Братцы! Президент Империалистических Штатов Америки – тот самый малый, о котором я вам рассказывал. Тот, что завалил лейтенанта в Куангчи.
Ну и что из этого следует? Пойдет докладывать о странном совпадении местным властям. А коли так, что произойдет потом? Вот в чем вопрос.
– О чем ты думаешь, Пол? – спросила меня Сьюзан.
– Не понимаю, почему в Вашингтоне так разнервничались и почему Эдвард Блейк потерял сон, если он, конечно, в курсе того, что здесь происходит, в том числе задания Пола Бреннера. Шансы за то, что наш хозяин кого-то опознает, очень невелики.
– Лучше перестраховаться, чем потом пожалеть, – ответила она.
– Тебе станет легче, если ты убьешь этого человека?
Сьюзан не ответила.
– Фотографии показались ему знакомыми. Сейчас он не назовет имени. Но не исключено, что когда-нибудь оно всплывет у него в голове. Например, прочитает в газете о приезде вице-президента США. Кстати, Эдвард Блейк как раз сейчас с официальным визитом в Ханое.
– Какое совпадение! – отозвался я. – Он понял, что у него проблемы, и поэтому явился сюда?
– Не знаю... Думаю, пока он не в курсе. Помощники сообщат ему, когда мы прибудем в Ханой. Но это моя догадка.
– Значит, мы даже не знаем намерений тех, кто нас послал? Что они собираются делать:
Она опять не ответила и продолжила:
– В сельских районах газеты выходят раз в неделю. Значит, фоторепортаж о визите Блейка попадет в следующую. Вьетнамцы любят сопровождать современные снимки фотографиями военных лет и сообщать, чем занимался человек во время войны. И теперь напишут, что Эдвард Блейк в шестьдесят восьмом году воевал под Куангчи, но с тех пор стал другом Вьетнама. Им нравятся такие штучки. – Она посмотрела на меня в упор. – Ну так как ты считаешь, что произойдет дальше? Наш приятель увидит два снимка рядом, сопоставит все и поймет, что капитан Блейк и вице-президент Блейк – один и тот же человек.
– Я, по-твоему, защищаю его жизнь?
Сьюзан промолчала.
– Выходит, – продолжал я, – этот человек прошел десять лет ада только ради того, чтобы ты ухлопала его в собственном доме? И все потому, что он может когда-нибудь кого-то вспомнить?
Пока гости говорили по-английски, мистер Вин продолжал курить. Он, наверное, считал нас невоспитанными людьми, но был достаточно вежлив, чтобы не сказать об этом в лицо. А я гадал, сумел ли он расслышать в нашей речи имя Блейка.
– Он мог, пока мы говорили, разобрать фамилию вице-президента? – спросил я у Сьюзан.
– Нет, – ответила она. – По-вьетнамски оно пишется и произносится по-другому. Без значков тона он его не поймет. Но реестр военнослужащих лучше забрать, чтобы наш приятель не сравнил написание фамилии в газете и в списке. И еще: ему запомнится наш приезд сюда и... этот фотоальбом.
Я смотрел на Сьюзан и думал: любил ли я ее по-прежнему? Да, но это пройдет. Верил ли? Никогда этим не грешил. Злился? Злился, но был под впечатлением ее профессионализма. Она оказалась хороша. И вот еще что: собиралась ли она совершить насилие? Этот вопрос она как раз и решала.
Сьюзан сделала несколько затяжек и сказала:
– Как жаль, что ты так чертовски разболтался.
– Мне за это платят. И за это называют сыщиком.
Она улыбнулась и, вспомнив, что мы совершенно забыли о хозяине, принялась с ним о чем-то болтать. Может быть, спрашивала, где он достал свой земляной пол. Угостила еще одной сигаретой и, вытащив из кармана счет из мотеля, что-то записала на обороте, наверное, они обменялись кулинарными рецептами. Но оказалось, что это адрес его родственника в Дьенбьенфу.
– Вот сюда надо выслать письмо мистера Вина.
– Зачем? – спросил я. – Ведь его все равно укокошат. Ты или кто-нибудь другой.
Сьюзан промолчала.
Тран Ван Вин улыбнулся мне.
– Давай выбираться отсюда, пока не началась кутерьма, – предложил я.
– Мы в безопасности, – отозвалась она. – Ты не поверишь: наш хозяин – секретарь деревенской партийной ячейки. – Она кивнула на плакат с изображением Хо Ши Мина. – Солдаты сюда не явятся, если он сам их не позовет.
Я посмотрел на дядюшку Хо. Мне, как всегда, везет: угодил в гости к самому главному здешнему комми. И он не отказался сотрудничать. Если бы Сьюзан правильно перевела мои вопросы о том дне, когда Вин видел, как капитал Блейк убил лейтенанта Хайн-са, он бы ответил.