В никуда
Шрифт:
Глава 45
Мы тряслись по шоссе № 12 – грязной однополосной дороге, которая шла по правому берегу реки На.
Небо закрывали низкие темные облака, которые, казалось, не собирались рассеиваться до самой весны. Я не видел ни одного солнечного дня с тех пор, как мы миновали перевал Хайван по дороге в Хюэ.
Если верить, что погода влияет на цивилизацию, можно разделить страну на два Вьетнама: солнечный, шумный, улыбчивый на юге и серый, тихий и мрачный на севере. Остается только гадать, который победил в войне?
Мы со Сьюзан почти не разговаривали,
Я думал о том, что произошло, и решил, что понял самое главное, во всяком случае, экономический, политический и глобальный аспекты проблемы. В ней было не больше смысле, чем тогда, когда мы впервые внедрились сюда. Смысл понимали только вашингтонские заправилы, которые мыслят совершенно иначе, чем нормальные люди.
С точки зрения Вашингтона речь шла о некой помеси законной озабоченности по поводу Китая и помешательстве на Вьетнаме. А также твердой убежденности в том, что власть – это нечто вроде большого члена, которым Бог снабдил человека, чтобы тот использовал его по назначению и получал удовольствие.
Но кроме этих глубокомысленных выводов, был еще человеческий аспект: Эдварда Блейка следовало посадить в тюрьму за убийство. Президентом должен стать другой избранник.
И был еще Карл. Полковник Хеллман хотел генеральские звезды. Ему требовались большие звезды, иначе грозила отставка, и он добивался их, как школьница, которая хочет свидания накануне бала и не отказывает другу ни в чем, даже в минете. Я его не судил, но Карлу не стоило втягивать меня в это дело.
Были еще статисты вроде Билла Стенли, Дуга Конуэя и мало ли кого еще, которые читали свои роли по сценарию под названием "Господи, благослови Америку!", но продюсеры и режиссеры хотели представить его публике под заголовком "Мистер Блейк едет в Вашингтон", откуда господин президент вышибает русских из бухты Камрань, превращает Вьетнам в американскую нефтяную компанию, а затем Седьмой флот поднимает якоря в бухте Камрань, направляется в сторону красного Китая и пугает всех до смерти.
И была еще Синтия, которую Карл заставил убедить Пола Бреннера, что Полу Бреннеру позарез необходимо это задание; что это лучший способ сохранить взаимоотношения. Намерения Синтии были чисты, но если бы она оставалась честной до конца, то не отрицала бы, что у них с Карлом сговор. Упаси меня Боже от женщин, которые только и пекутся о моих интересах.
И была еще Сьюзан – мой маленький пушистый котеночек с огромными клыками. Особенно пугало то, что она по-настоящему любила меня. Такое впечатление, что я привлекаю умных женщин, у которых проблемы с головой. Или если посмотреть на дело иначе, проблемы со мной. Обычно я винил в осложнениях с женщинами своего пострела в штанах, но на этот раз дело было в сердце.
Впереди показался крупный город, судя по карте – Лайчау, но, к сожалению, не Лаокай и даже не близко к нему.
На нас была горская маскировка, чтобы военные не узнали в нас людей с Запада и не остановили ради забавы. Но перед въездом в город мы сняли шарфы, очки и кожаные ушанки и завернули на бензоколонку в центре. Город был похож на Дьенбьенфу, только выглядел менее преуспевающим.
Пока
Я еще не закончил, а она уже вернулась, причем успела смыть синюю краску и с лица, и с рук.
– Давай покачаю, – предложила она. – А ты пока забеги в сортир.
– Качать – мое любимое занятие.
– Тогда давай подержу твое сопло, – улыбнулась она.
Ненормальная, но как хороша в постели!
– Ты на меня сердишься?
– Конечно, нет.
– Ты мне доверяешь?
– Мы уже говорили на эту тему.
– О'кей. Тогда скажи, ты веришь, что я на твоей стороне? Что я, как и ты, считаю, что Эдвард Блейк должен всенародно рассказать, как умер Уильям Хайнс?
– Безусловно. – Я кончил качать и повернулся к ней. – У тебя остался хотя бы донг?
Сьюзан расплатилась с заправщиком, который стоял рядом и пялился то на нас, то на "БМВ". Интересно, почему здешние ребята не крутят насос сами? Все будет по-другому, когда колонки станут принадлежать и управляться американцами. Вот тогда эти сукины дети узнают, кто на самом деле выиграл войну.
Мне захотелось управлять самому, и я первый сел на мотоцикл. Сьюзан подошла ко мне сзади.
– Пол, посмотри на меня, – попросила она.
Я обернулся.
– Я бы не сумела убить того человека. Ты должен мне поверить.
Я заглянул ей в глаза.
– Верю.
– И все-таки от меня свалил, – улыбнулась она.
Я тоже улыбнулся.
– Это не шутка.
– Извини, я неудачно шучу, когда волнуюсь.
– Садись, поехали.
Она села на заднее сиденье и обхватила меня руками. Я включил мотор, и мы поехали дальше по шоссе № 12, которое теперь все время шло на подъем.
Сьюзан, как обычно, хотела есть, и нам пришлось устроить пикник рядом с отвратительно воняющим рисовым полем. Бананы, рисовые лепешки и литр воды – вот и весь рацион. Последний раз мне повезло с протеином вчера вечером, когда я потреблял дикобраза. Она закурила послеобеденную сигарету и повернулась ко мне.
– Хочешь знать, почему выбрали именно тебя? Во-первых, хотели, чтобы был ветеран. Между солдатами существует определенная связь, даже если они воевали друг против друга. Я сразу заметила эту связь между тобой и Вином.
Я немного подумал и возразил:
– Я что-то не ощущаю никакой связи с полковником Мангом.
– И тем не менее она есть.
Я пропустил ее слова мимо ушей.
– Выходит, меня выбрал компьютер: привлекательный мужчина, владение двумя языками – французским и вьетнамским, глубокое знание страны, любит местные блюда, понимает психологию людей.
– Добавь: хорош в постели, – улыбнулась она.
– И все-таки они просчитались.
– Кто знает. Может быть, и нет.
Я не стал спорить, и мы поехали дальше.
Примерно через шестьдесят километров и два часа от Лайчау мы подъехали к развилке. Указатель сообщал, что налево в десяти километрах лаосская граница, а направо в шестидесяти семи километрах Лаокай. Я повернул направо: решил, что в эту поездку не хочу посещать Лаос и уж точно не хочу снова нарываться на пограничников или военных.