В ногу!

Андерсон Шервуд

Мак-Грегор нашел ее на вокзале Берлингтон. Эдит сидела в дальнем углу, закрыв лицо рукой. Ее наружное спокойствие исчезло, а плечи казались еще более узкими. Перебросив белую безжизненную руку через спинку скамьи, она сидела и плакала. Мак-Грегор не сказал ничего. Он схватил ее кожаный чемодан и за руку вывел ее на улицу.

Глава VII

На полутемной веранде огромного дома сидели Дэвид Ормсби и его дочь. У Лоры Ормсби, после ее столкновения с Мак-Грегором, снова произошел разговор

о нем с мужем. Теперь она уехала погостить к родным, так что отец с дочерью остались одни.

Дэвид Ормсби ясно выразил свою мысль в разговоре с женой:

— Если этот брак состоится, то из него вряд ли выйдет что-нибудь хорошее. Этот человек далеко не глуп и со временем может достигнуть власти. Но счастья Маргарет он не принесет. Он может окончить свои дни в тюрьме.

Мак-Грегор и Эдит приблизились к веранде и услышали сердечный голос Дэвида Ормсби:

— Заходите сюда, к нам!

Мак-Грегор молчаливо ждал. Эдит прижалась к нему. Маргарет встала и посмотрела на них. Ее сердце бешено забилось: она поняла, что приход этих двух людей говорит о надвигающемся кризисе. Ее голос тревожно дрожал.

— Заходите, — сказала она и, повернувшись, повела их в дом.

Они последовали за Маргарет. В дверях Мак-Грегор остановился и резко сказал Дэвиду Ормсби:

— Мы хотим, чтобы и вы присутствовали.

Четыре человека, находившиеся в просторной гостиной, молчали и ждали. Огромная люстра заливала их светом. Эдит села на стул и не поднимала глаз с пола.

— Я совершил крупную ошибку, — сказал Мак-Грегор. — Я все время ошибался. — Он повернулся к Маргарет. — Мы забыли кое-что принять в расчет: мы забыли про Эдит. Она совсем не то, что мы о ней думали.

Эдит молчала. Ее усталые плечи опустились. Если бы Мак-Грегор привел ее в этот дом только для того, чтобы окончательно подтвердить их разлуку, она спокойно высидела бы до самого конца, а затем вернулась бы в одиночество, которое, как она была убеждена, было ее долей.

Маргарет предчувствовала что-то недоброе и тоже молчала в ожидании удара. Когда ее возлюбленный заговорил, она в свою очередь опустила глаза. Мысленно она говорила себе:

— Он уйдет и женится на другой женщине. Я должна быть готова услышать это от него.

В дверях стоял Дэвид Ормсби.

«Он собирается вернуть мне Маргарет», — подумал он, и его сердце радостно забилось.

Мак-Грегор прошел через гостиную и остановился, глядя на обеих женщин. Его голубые глаза светились холодным огнем. Он решил испытать и их, и самого себя.

«Если я буду действовать сейчас, руководствуясь ясным рассудком, то сумею с успехом продолжать свое великое дело, — подумал он. — Если же потерплю поражение, мне грозит поражение повсюду».

Мак-Грегор повернулся и, взяв Дэвида Ормсби за рукав, подвел его к обеим женщинам. Он пристально взглянул на Маргарет, и, когда заговорил с ней, его рука все еще держала рукав ее отца.

«Вот это мужчина!» — подумал Ормсби, глядя на него с восхищением.

— Мы думали, что Эдит согласна видеть нас мужем и

женой. Это действительно так. Она и теперь готова к этому, — начал Мак-Грегор.

Дочь фабриканта хотела что-то сказать. Ее лицо было белее бумаги. Мак-Грегор остановил ее:

— Подождите! Мужчины и женщины не могут быть годами вместе и потом расстаться, как расстаются друзья-мужчины. Что-то такое проникает в их души, что мешает разлуке. Они узнают, что любят друг друга. И хотя я хочу вас, Маргарет, я все же люблю Эдит. Она любит меня, — взгляните на нее.

Маргарет поднялась со стула. Мак-Грегор продолжал. В его голосе зазвенела та металлическая нотка, которая пугала людей и заставляла их в то же время идти за ним.

— Тем не менее мне хотелось бы жениться на Маргарет. Ее красота покорила меня. Я хочу идти вслед за красотой. Я хочу иметь красивых детей. Это мое право.

Он повернулся и долго смотрел на Эдит.

— Мы с вами никогда не могли бы испытать того чувства, которое испытали я и Маргарет, когда впервые взглянули друг другу в глаза. Душа каждого из нас ныла, до того стремились мы друг к другу. А вы, Эдит, рождены для того, чтобы терпеть. Вы в состоянии превозмочь все что угодно и быть всегда веселой. И вы это знаете, не правда ли?

Эдит подняла глаза.

— Да, я это знаю, — сказала она.

Маргарет Ормсби вскочила с места. Ее лицо было залито слезами.

— Но я не желаю! — крикнула она. — Теперь я бы ни за что не вышла за вас. Вы принадлежите ей.

Голос Мак-Грегора стал снова мягким и спокойным:

— О да, я знаю. Я знаю. Но я хочу иметь детей. Взгляните на Эдит. Неужели вы думаете, что она в состоянии дать мне детей?

В Эдит Карсон произошла резкая перемена. Взгляд ее стал твердым, плечи выпрямились. Она вскочила и, схватив Мак-Грегора за рукав, крикнула:

— Об этом надо меня спросить. Это касается только меня и никого больше. Если вы хотите жениться на мне, решайте сейчас. Я не побоялась отказаться от вас и не побоюсь умереть, дав жизнь ребенку.

Она выпустила рукав Мак-Грегора и подбежала к Маргарет:

— Откуда вы знаете, что вы красивее меня или что вы сумеете родить ему лучших детей, чем я? — воскликнула она. — Что вы понимаете под словом «красота»? Я отрицаю вашу красоту.

Она повернулась к Мак-Грегору.

— Смотрите, она не выдержала испытания! — воскликнула Эдит.

Волна гордости охватила маленькую модистку, и она спокойным взглядом обвела присутствующих. Когда она снова взглянула на Маргарет, в ее голосе звучал вызов.

— Красота должна быть способной переносить страдания, — продолжала она. — Красота должна быть смелой. Она должна уметь сносить много поражений. — Она твердо взглянула на дочь доллара, бросая ей вызов. — У меня хватило мужества снести поражение и хватит мужества взять то, что я хочу! Обладаете ли вы этим мужеством? Если так, возьмите этого человека. Вы хотите его, и я тоже. Так вот, возьмите его и уходите вместе с ним. Но сделайте это сейчас, на моих глазах!