В ногу!
Шрифт:
Маргарет покачала головой. Вся дрожа, повернулась она к отцу.
— Я не имела понятия о том, что жизнь может быть такой, — сказала она. — Почему ты мне никогда об этом не говорил? Она права: у меня не хватает мужества, я боюсь!
Новый огонек вспыхнул в глазах Мак-Грегора, и он быстро повернулся к Эдит.
— Я понимаю теперь, — сказал он, пристально глядя на нее. — У вас, следовательно, тоже есть своя цель.
Мак-Грегор посмотрел в упор на Дэвида Ормсби.
— Нам нужно кое-что решить сейчас же. Возможно, это величайшее испытание из тех, что выпадают на долю мужчины. Я всю жизнь боролся, я жил только одной мыслью и в конце концов убедился, что есть не только мои личные цели, — жизнь имеет свою цель. Возможно, вы уже прошли через эту борьбу. А я, как видите,
Мак-Грегор протянул руку Дэвиду Ормсби, который пожал ее, глядя на своего огромного противника с глубоким уважением.
— Я рад, что вы уходите, — сказал фабрикант.
— Я рад, что ухожу, — сказал Мак-Грегор, чувствуя в Дэвиде Ормсби честного врага.
Часть шестая
Глава I
«Марширующий Труд» ни в коем случае не был движением, о котором требовалось рассуждать. Мак-Грегор годами тщетно пытался дать ему жизнь путем разговоров, но безуспешно. Напрасно старался он внести в движение размах и ритм, которые должны были бы стать его сердцем. Он переживал периоды депрессии и с трудом заставлял себя не бросать начатое дело. Но после сцены, разыгравшейся в доме Ормсби, для него наступила пора действия.
Некий Мосби, бармен в кабаке Нила Гонта, был весьма видной персоной на Стэйт-стрит. Одно время он служил в армии в чине лейтенанта. Мосби был, по меркам современного общества, мошенником. После Вест Пойнта [43] и нескольких лет армейской службы где-то в глуши он запил и во время одного из пьяных скандалов прострелил плечо какому-то солдату. Дав после ареста подписку о невыезде, он тем не менее бежал. Годами он скитался по свету, изможденный, циничный человек, который напивался, как только у него заводились деньги, и не останавливался ни перед чем, лишь бы хоть как-то разнообразить свое монотонное существование. Он пришел в восторг от мысли о «Марширующем Труде». Он видел в этом возможность встревожить и взволновать своих ближних. Он уговорил «Союз барменов и официантов» осуществить эту идею, и по утрам они стали маршировать на маленьком участке парка возле озера, на самой окраине Первого района.
43
Вест Пойнт — военная академия США.
— Держите язык за зубами! — приказал Мосби. — Если мы сделаем свое дело, то доведем заправил города до истерики. Когда вас будут расспрашивать, не отвечайте ни слова. Если нас попытаются арестовать, мы станем клятвенно уверять, что занимаемся только ради моциона.
План Мосби удался на славу. Не прошло и недели, а уже толпы народа собирались по утрам, чтобы наблюдать за «Марширующим Трудом». Полиция взволновалась и принялась за расследование. Мосби был в восторге. Он бросил работу в кабаке, составил целую роту из молодых рабочих и уговорил их практиковаться в маршировке по вечерам; когда его арестовали, Мак-Грегор выступил защитником, и Мосби оправдали.
— Я хочу дать этим людям возможность быть на открытом воздухе, — уверял Мосби с выражением невинного агнца. — Вы сами знаете, что официанты и бармены бледнеют и горбятся от своей работы взаперти. Что же касается этих юнцов, то не лучше ли будет для общества, если они научатся маршировать, вместо того чтобы околачиваться без дела?
Первый район облегченно вздохнул. Мак-Грегор и Мосби организовали вторую роту «Марширующего Труда», и некий молодой человек, служивший сержантом в армии, взялся муштровать рабочих. Поначалу им все это казалось
— Храните полное молчание, — говорил он, расхаживая среди людей во время перерывов. — Так будет лучше всего. Храните молчание, делайте свое дело, и тогда ваша маршировка станет в десять раз лучше.
Движение «Марширующий Труд» начало разрастаться. Некий молодой журналист писал в крупной газете, что оно станет предтечей Рабочей республики. Его сенсационная статья сопровождалась иллюстрацией, на которой Мак-Грегор вел бесконечную толпу людей через открытую равнину к большому городу, высокие трубы которого были окутаны облаками дыма. Рядом с Мак-Грегором красовался Мосби в ярком мундире. Статья носила заглавие «Тайная республика в центре великой капиталистической державы».
Движение «Марширующий Труд» стало выливаться в определенную форму. Всюду заговорили о нем. Люди вопрошающе глядели друг на друга. Мало-помалу движение приковало к себе всеобщее внимание; в ушах у всех раздавался мерный топот крепких, тяжелых башмаков. На улицах появлялись группы марширующих людей; они исчезали и вновь появлялись. У ворот фабрик собирались рабочие и делились мыслями, наполовину угадывая умом, наполовину чувствуя сердцем, что в воздухе носится что-то необычайное, великое.
В первое время движение охватило только ряды чернорабочих. В клубе какого-нибудь союза устраивался митинг, иногда целый ряд митингов, на которых выступал Мак-Грегор. Его сильный, повелительный голос был слышен даже на улице. Торговцы выходили из лавок и прислушивались, стоя на тротуаре. Молодые люди, из тех, что провожают глазами каждую девушку, собирались под окнами союза и начинали прислушиваться. Разум рабочих медленно просыпался.
Через некоторое время несколько молодых мастеров, работавших на ящичных и велосипедных фабриках, стали группировать вокруг себя рабочих и, шагая взад и вперед по огромным пустырям, глядели себе под ноги и улыбались. Мак-Грегор настаивал на хорошей тренировке. Он не желал, чтобы его «Марширующий Труд» превратился в нестройное шествие, напоминающее беспорядочную толпу демонстрантов на рабочих парадах. Он требовал, чтобы они научились ритмично шагать плечом к плечу, нога в ногу, как старые вояки. Его стремление сводилось к тому, чтобы мерный топот ног превратился, в конце концов, в одну мощную песнь, которая вселит в умы и души марширующих великую весть о могущественном братстве.
Мак-Грегор посвящал этому движению все свое время. Он еле перебивался своей ограниченной практикой, но это его нисколько не трогало. Его первый знаменитый процесс принес ему много клиентов: он пригласил в помощники маленького человека с глазами хорька, который предварительно разрабатывал для него все детали дела, и они делили заработок.
День за днем, неделю за неделей, месяц за месяцем Мак-Грегор разъезжал по городу, выступал перед рабочими, учась говорить с ними, прилагая все усилия к тому, чтобы дать им понять значение своего замысла.
Однажды вечером в сентябре он стоял в тени фабричной стены и наблюдал за группой рабочих, маршировавших по пустырю. К этому времени движение марширующих успело сильно развиться. Кровь закипала в груди Мак-Грегора при мысли, до каких размеров может разрастись его великая мечта. Стало темнеть, и облака пыли, вздымаемой ногами марширующих, скрывали заходящее солнце: перед его глазами проходила самая большая рота «Марширующего Труда», числом около двухсот человек. Уже в течение целой недели они маршировали каждый вечер и понемногу стали проникаться смыслом своего дела. Командиром роты был высокий широкоплечий мужчина, когда-то служивший в чине капитана в армии, а теперь работавший механиком на мыловаренном заводе. Его команда четко и звучно раздавалась в вечернем воздухе. «Ряды вздвой!» — выкрикивал он, и марширующие рабочие, распрямив плечи и мерно шагая, исполняли команду. Они начинали испытывать удовольствие от маршировки!