В объятиях орка

Грудина Артелина

— Привет. — Ирвиш улыбнулся, увидев меня, а рассмотрев страдальческое выражение лица, насупился: — Что с тобой? Тебя кто–то обидел? Ты упала? Пострадала?

— Нет. — Я медленно покачала головой, прикладывая все свои силы, чтобы не пустить слезу. Забота мужа растрогала меня, ни один мужчина так искренне не переживал обо мне, не старался оградить от невзгод. Сердце предательски сжалось.

— А я теперь знаю все символы, — похвасталась Ирву.

— И написать сможешь?

Мужчина явно бросал мне вызов. Я же была рада показать свои умения

и, конечно, надеялась на похвалу.

Магические шары ярко освещали стол. Отчаянно кусая нижнюю губу, я старательно выводила один из самых сложных символов. Мне остался финальный штрих...

— Готово! — Радость и гордость переполняли меня.

Я могла поспорить, что мои глаза в тот момент наверняка светились, как у кота Васьки при виде сметаны.

— Дай–ка погляжу.

Ирвиш отставил кружку с травяным чаем и придвинул к себе лист, над которым я корпела уже четверть часа точно.

— А как ты поймешь, правильно ли я все написала? Неужели ты запомнил весь порядок называемых символов?

Я была удивлена, неужели у орков суперпамять? Прищурившись, всмотрелась в лицо мужа. Он старался не улыбаться, но уголки губ то и дело дергались. Догадка озарила меня! Он наверняка диктовал мне какой–то текст, называя по порядку символы, поэтому и запоминать ничего не надо было.

— Так, и что же я тут написала?

Я не так сердилась, что меня провели, как сгорала от любопытства.

— Вот научишься читать и узнаешь, — нагло подмигнул мне муж и, встав из–за стола, положил лист на верхнюю полку к целой кипе бумаг.

— Ирвиш!

Он же не может быть таким бессердечным! А ведь умру от любопытства! Прищурив глаза, я наблюдала, как орк возвращается за стол. Мой взгляд скользил по накачанному телу, и как–то незаметно содержимое записки переставало меня волновать. Рука сама потянулась к лицу мужчины, моя ладонь нежно погладила щеку, а пальцы обвели контур татуировки. Ирвиш замер и не сводил с меня глаз. Я нервно закусила губу: что же я творю? Вспомнились слова вождя и его совет принять себя новую. Вот она, моя новая жизнь. Только руку протяни и возьми. Так чего же я медлю? Ирвиш не только мой муж, но и красивый, сильный, замечательный. Самый–самый. Моя симпатия уже перерастает во влюбленность. Так зачем эта неделя? Зачем эта преграда?

— Я освобождаю тебя от твоего обещания. — Мой тихий шепот заставил мужа отмереть.

— Ты уверена? — Взгляд Ирвиша был полон желания, но муж давал мне возможность передумать. Благородный, заботливый, идеальный. Я потянулась за поцелуем.

Громкий звук рога не дал нашим губам встретиться. Замерли мы синхронно.

— Марьа, не выходи из шатра. На нас напали.

— Горные орки?

— Не знаю, но пообещай мне, что останешься здесь!

Я кивнула, а Ирвиш, не теряя ни минуты, вылетел из нашего дома, схватив тяжелый меч.

Оставшись одна, поняла, что меня бьет мелкая дрожь. Я абсолютно беззащитна перед любым врагом. Будь то горный орк или неизвестная живность. Мой взгляд пробежал по всем вещам в шатре,

но единственным, чем я могла попытаться защититься, были сковорода и кочерга. Взяв обе, взвесила их в руках. Кочерга была легче, и я попробовала помахать ей, как мечом. Через пару махов выдохлась. Отставив сомнительное оружие, взяла привычную сковородку. Ей махать я даже не пыталась. Она была слишком тяжелой, поэтому держать ее приходилось двумя руками. Все, чем она может мне помочь, — это лишь один отвлекающий удар. Я присела за стол и тоскливо посмотрела на оба орудия труда, но, увы, не обороны. Вся надежда на то, что мужчины справятся с угрозой до того, как она войдет в стан.

Обняв себя руками, я прислушивалась к звукам. Время от времени воины трубили в рог и ветер доносил боевые кличи орков. Однако сам бой был далеко от нас. Я мяла пальцы и переживала за Ирвиша, поэтому не сразу поняла, что произношу какие–то незнакомые слова. Мои губы что–то шептали, кажется, по–орски, а кулон на цепочке светился. В камне, словно в калейдоскопе, сияли и тухли огоньки, меняя причудливый рисунок. Что это? Сила сквок–ори?

Глава 9

Самый страшный выбор:

убить или умереть самому.

Ирвиш

Горные орки неслись к стану на четырехрогих буйволах урвангах, глаза животных светились красными огнями. Я чуть не выругался. Эти идиоты поймали зверей в период гона и держали их магическими арканами.

— Стреляй! — Воины выпустили стрелы молниеносно, едва услышав приказ вождя.

Я же призвал магию и ударил по аркану, которым предводитель удерживал своего буйвола. Веревка лопнула, животное резко остановилось, орк же полетел вперед, пропахивая мордой землю. На несколько минут громкий смех заменил строгие приказы и устрашающие боевые кличи.

— Отлично! Арвинг и Ирвиш, продолжайте рубить арканы. — Отец усмехнулся, а затем громко крикнул остальным:

— Стреляй!

Огненная плеть и ледяной кнут летали, словно молнии, освобождая буйволов и лишая преимущества атакующих. Половина отряда уже бежала самостоятельно, сильно отставая от ездоков.

— Приготовиться! — Отец вытащил меч, и воины последовали его примеру.

Небольшая группка орков приближалась. Эти глупцы даже не заметили, что их сородичи сильно отстали и теперь мы явно в большинстве.

Кровь кипела, но мы с братом встали в боевую стойку, знакомую нам с детства. Спина к спине мы приготовились принять бой. Горные орки были в тяжелых латах и кольчугах, которые не только хорошо защищали их, но и делали медленнее. Места для маневров было немного, но атаки мы отбивали с легкостью.

Победа была за нами, пока в небе не показались варганты. Десяток крылатых потомков драконов в стальных доспехах.

— Плохо дело, — заметил Арвинг, и тут же в него полетела стрела. Мы оба выставили щиты, но стрела их не заметила и ранила брата в плечо.