Валентин Катаев
Шрифт:
И всей этой кучей королей владел Матапаль Второй, сын Матапаля Первого, гуталинового короля, и королевы экрана Настурции Джимперс.
Кажется, на месте Матапаля можно было бы себя чувствовать весьма недурно и даже изредка позволять себе скромные развлечения.
Однако не было в мире человека так бешено занятого, как он.
Все его время было размечено по хронометру.
От двадцати двух минут первого до трех минут второго он выслушивал ежедневный доклад второго секретаря.
— Продолжайте, — сказал Матапаль второму секретарю, подставляя кончик папиросы под огонек, вспыхнувший в пальцах предупредительного
Второй секретарь Матапаля, стоивший не менее двадцати миллиардов долларов, пожилой господин, по слухам, владеющий Австралией и половиной Китая, вынул из коробочки ментоловую лепешку и положил ее под язык, которому не хватало порции зеленого горошка, чтобы быть похожим на большой кусок свежей ветчины.
Он сказал:
— Генеральные маневры наших соединенных эскадр. Тихий океан.
— Прошу вас, — наклонил голову Матапаль.
Второй секретарь подошел к распределителю, нажал кнопку 3B, и вслед за тем небольшой алюминиевый экран над бюро Матапаля осветился фиолетовым светом. По экрану побежала мраморная морская зыбь. Обозначились клубы пушечного дыма. Из трубы микрофона послышались микроскопические раскаты орудийной пальбы. Ветер отнес пушечный дым влево. Не менее двухсот линейных кораблей, выстроенных в восемь кильватерных колонн, четко проявились на игрушечной ряби океана. Туча угольной черноты лежала в небе над маленькими утюжками кораблей. Волны под ними лоснились от сажи, отливая стальным блеском. Внезапно по всем бортам пробежали красные язычки. Дым заволок все, и через минуту сквозь дым высоко вверх взлетели сотни косых гейзеров. Трубка микрофона выплюнула гул залпа.
— Достаточно, — сказал Матапаль, — дальше.
Второй секретарь выключил экран.
— Сто восемьдесят линейных кораблей, — сказал он. — Такое же количество, не позже чем через месяц, выйдет из доков.
— Можно ли ручаться за команды?
— Двенадцать тысяч моряков вполне надежны. Двенадцать тысяч колеблющихся. Остальные…
— Я вас слушаю.
— Остальные опасны.
Матапаль положил ноги, обутые в грубые, но страшно дорогие башмаки, на ручку кресла. Кресло бесшумно повернулось на винте.
Матапаль помолчал.
— В вашем распоряжении одиннадцать минут, — сказал он. — Продолжайте.
Второй секретарь подошел к распределителю. В течение пяти минут Матапаль увидел маневры танков, эволюции восьми эскадрилий истребителей, испытание недавно введенных в армии магнитных волн, останавливающих на расстоянии моторы и парализующих железные механизмы. Он увидел маневры двенадцати армий, происходящих в разных частях земного шара. Горные пушки, с забавными ящичками, прыгали по морщинам Гималаев. Автомобили, как гусеницы, переползали через Сахару, и колониальные пехотинцы в белых тропических шлемах вязли по колено в желтеньком песочке возле пирамид. Пехотные цепи синих французов катились через зеленые лужайки Эльзаса, и дым походных кухонь смешивался с белым цветом яблонь.
— Довольно, — сказал Матапаль. — В вашем распоряжении осталось еще четыре минуты, и я хочу видеть доки.
Второй секретарь подошел к распределителю.
— Доки Реджинальд-Симпля. Девяносто линейных кораблей. Шестьдесят тысяч рабочих. Работа производится в две смены круглые сутки.
Второй секретарь нажал кнопку. На экране возникло предместье Реджинальд-Симпля. Среди серых кубов домов и труб, транспарантов кабелей, черепичных
Вдруг Матапаль быстро перебросил ноги с ручки кресла на пол, и его затылок побагровел.
— Что это значит?
Второй секретарь приподнял левую бровь.
— Дым… что это значит? Трубы…
Матапаль бросился к распределителю и остановил движение панорамы.
— Я не вижу дыма. Я не вижу движения людей. Я не вижу работы. Что это значит?
Второй секретарь кинул в рот две лепешки и кончиками пальцев тронул седеющие виски. Он не шевелился.
— К черту лепешки!.. — завизжал Матапаль. — Говорите, что это значит?
Второй секретарь быстро выплюнул лепешки в руку и пробормотал:
— Мы не предвидели… Мы не предполагали… что они пойдут на это…
— Вы не предполагали? — грозно воскликнул Матапаль.
— Но Галифакс гарантировал…
— Галифакс осел и негодяй! Но куда смотрели вы, милостивый государь? И почему я не был своевременно поставлен об этом в известность?
— Я был в полной уверенности, что Галифакс…
— Довольно! Оставьте свои оправдания при себе. Срок вашего доклада истек. Но, ввиду важности событий, я даю вам лишних десять минут. Их требования? В двух словах.
— Они требуют всеобщего разоружения, восьмичасового рабочего дня и всех политических прав.
— О! И вы молчали?
— Я не предполагал, что дело может зайти так далеко. Кроме того, Галифакс…
— Еще одно упоминание о Галифаксе, и я прикажу моему лакею ударить вас по щеке. Кто организатор?
— Стачечный комитет Объединенного союза рабочих тяжелой индустрии.
— Руководитель?
— Пейч.
— Число бастующих? Список предприятий? Проект ликвидации? Через полчаса они должны быть у меня на столе. Я не задерживаю вас больше.
Второй секретарь взялся было за коробочку лепешек, но рука его повисла в воздухе. Он быстро повернулся и вышел из комнаты.
— Сегодня приема не будет! — крикнул Матапаль лакею. — Оставьте меня одного. Ступайте.
Оставшись один, Матапаль некоторое время смотрел на экран, на котором стояла разноцветная панорама дока. На широких заводских дворах, заваленных грудами ржавого железа, было пустынно. Воздух, обыкновенно пропитанный дымом тысяч труб, был удивительно чист и прозрачен. Вон через дорогу переходят двое детей — мальчик и девочка. Вероятно, школяры.
Матапаль повернул ухо к микрофону и прислушался. Слабый, тонкий, смутно знакомый звук поразил его слух. Он, этот звук, как будто тянулся тончайшим золотым волоском, легкой вибрирующей трещиной.
— Ставлю сто против одного, что это поет петух.
Матапаль выключил панораму, подошел к окну и закурил египетскую папиросу.
— Да, — сказал Матапаль, — это поет петух, и борьба только начинается.
Вдруг он побагровел и топнул ногой.
— Галифакс, Галифакс… хотя бы тысяча Галифаксов… Нет, положительно, человечество слишком заражено этими опасными бреднями прошлого века. Достаточно и того, что над ними висит дамоклов меч СССР, притягивающий к себе больше половины земного шара! Человечество заражено гангреной. Человечество требует немедленной и серьезной операции. И я ее произведу. Довольно.