Валентин Катаев
Шрифт:
— Старая песня! — послышались возгласы. — Басни! Заячья душонка! Долой Галифакса! Да здравствует Пейч!
Заседание было закрыто.
— Этот тип мне не нравится, — сказал человек в кожаной куртке, выходя с Пейчем на воздух.
Пейч задумчиво затянулся.
— Как вам сказать… Пожалуй, вы правы. Однако уже полночь, а нам с вами предстоит о многом переговорить.
…В первом часу ночи Матапаль выслушал живую фоностенограмму заседания стачечного комитета.
— Хорошо, — сказал он и сделал несколько пометок в блокноте.
Затем
Одновременно в пяти разных концах города пять телеграфистов приняли в эту ночь пять радиотелефонограмм.
В первых четырех местах: в центральном управлении водопроводов, на газовом заводе № 17, на Бруклинской электрической станции и в мукомольном тресте — радиотелефонограммы были одинакового содержания:
«Немедленно выключить район Реджинальд-Симпля из сети снабжения. Убыток по текущему счету № 711 Соединенного Банка Штатов.
Матапаль».
В пятом месте:
«Начальнику группы № 9. С пяти часов утра вы занимаете пункты у Реджинальд-Симпля по диспозиции № 488. Полная изоляция. точность и своевременность выполнения — на вашей ответственности.
Матапаль».
На рассвете обитатели Реджинальд-Симпля обнаружили отсутствие воды и газа на кухнях.
Затем оказалось, что хлеба в булочных нет.
Тока не было.
Весь район Реджинальд-Симпля был оцеплен группой 9, снабженной наиболее усовершенствованными аппаратами фиолетовых лучей, действовавших на расстоянии одного километра и ослеплявших каждого, попавшего в сферу их влияния, на двое суток.
В десять часов утра над Реджинальд-Симплем пролетело восемнадцать аэропланов, сбрасывающих летучки следующего содержания:
«Прекратите забастовку — прекращу блокаду.
Согласен на восьмичасовой рабочий день.
Матапаль».
Жены рабочих, вышедшие на рынок, были остановлены пикетами группы 9.
Толпы рабочих вышли из домов на улицы.
Их лица были бледны, но тверды.
Пейч быстро вышел из своей квартиры и вмешался в толпу.
Его окружили.
Он взобрался на штабель угля и, решительно вынув изо рта трубку, сказал:
— Товарищи! Мы предвидели это. У нас есть некоторый запас воды и хлеба. Мужайтесь. Карточки на хлеб и воду можно получить у секретаря стачечного комитета.
Толпа женщин кинулась к зданию стачечного комитета.
— Да здравствует забастовка! — кричали одни.
— К черту! Дело зашло слишком далеко! Напрасно мы не послушались Галифакса. Галифакс? Мы пойдем посоветуемся с Галифаксом, — говорили другие.
Но Галифакса нигде не было.
— Галифакс, — сказал второй секретарь, — вы не оправдываете своего жалованья. Вы сообщаете, что в распоряжении стачечного комитета не имеется ни одного
Галифакс разгладил медно-красные усы.
— Галифакс, ваш авторитет среди рабочих падает. Поднимите его, и мы поднимем вашу ставку.
В два часа Матапаль произнес коротенькую речь на заседании совета миллиардеров.
Он сказал:
— Господа, борьба началась. Наши силы превосходят силы неприятеля вчетверо. Рабочие будут раздавлены. Призываю вас к выдержке и дисциплине. Больше я ничего не имею сказать.
Экспресс Нью-Линкольн — Нью-Йорк приближался к городу.
Профессор Грант дремал, прислонившись к мотающимся подушкам купе.
VI. У Таймс-сквера на Бродвее
Пейч сказал:
— У нас мало хлеба и воды, но у нас достаточно угля, чтобы пустить в действие электромотор нашей радиостанции.
Радиотелеграфист надел на уши приемники и, настроив их, как арфист настраивает арфу, стал передавать депешу.
Снасти антенн озарились нежным голубоватым светом.
В тот же миг все слухачи земного шара, сидящие в бронированных будках супердредноутов, в легких, дюралюминиевых кабинах самолетов, в комфортабельных кабинетах редакций и министерств, в голубятнях профсоюзов, услышали тонкий, высокий звук незримой волны электричества:
«Товарищи! На помощь! Над нами произведено насилие. Мы заперты Матапалем в районе Реджинальд-Симпля. Продовольствия на три дня. Выходы охраняются группой 9. Требуйте снятия блокады. Еще Две недели — и мы победим. Большая программа вооружений сорвана. Да здравствует революция!
Пейч».
— Пейч телеграфирует всему миру, — сказал второй секретарь Матапалю. Мне кажется, что дело заходит слишком далеко.
Матапаль вцепился в ручки кресла.
— Посмотрим, — процедил он сквозь золотые зубы. — Пошлите контррадио. Прошу вас докладывать о положении дел каждые десять минут.
Второй секретарь поклонился.
— Подождите. — Матапаль понизил голос: — Ваше мнение по поводу событий?
— Мы зашли слишком далеко. Хлеб, вода, газ — это допустимо… Но вооруженная сила… Мы нарушили элементарные права граждан Штатов.
— Вы думаете?
Матапаль записал несколько слов в блокнот.
В этот миг раздалось мелодичное пенье радиофона. Матапаль включил усилитель.
Из рупора послышался голос первого секретаря:
«В рабочих районах волнения. За час произошло в разных частях города 150 митингов протеста. Рабочие требуют снятия блокады Реджинальд-Симпля. Настроение тревожное. Получены радио о волнениях в Австралии, Англии, Японии; жду ваших распоряжений».
Матапаль подвинул к себе трубку и отрывисто отчеканил: