Валентин Катаев
Шрифт:
…Пейч в последний раз покрутил в мундштуке трубки раскаленной проволокой, внимательно посмотрел его на свет и, оставшись вполне довольным, ввинтил мундштук в чубук. Он растер на ладони немного кепстена, подсыпал из холщового мешочка друма, пересыпал смесь в другую ладонь и, не торопясь, набил трубку. В его распоряжении оставалось добрых полтора часа. Он вынул из кармана зажигалку, со свистом провел колесиком по зубчатой коже большого пальца и закурил.
— Посмотрим, — сказал он задумчиво. — Посмотрим. На нашей стороне хотя
III. 11°8? восточной долготы
и 33°7? южной широты
Елена бесшумно вошла в кабинет отца. Она остановилась на пороге и взялась рукой за косяк двери. Ее заплаканное лицо было припудрено.
Карты обоих полушарий были разостланы на полу, и профессор Грант ползал на четвереньках по желтым материкам, поминутно роняя в синие океаны свои очки-консервы и поворачивая голову к черной доске, сплошь испещренной косыми колонками цифр.
Он держал в руках громадный красный карандаш.
Урча, как собака, которая гложет кость, он деловито перечеркивал красными крестами острова и материки и над перечеркнутыми местами ставил загадочные знаки.
— Отец, — тихо сказала Елена.
Профессор Грант продолжал свое странное занятие.
— Отец! — Елена повысила голос. — Отец! Что это значит?
Профессор Грант зачеркнул Африку, тщательно справился с записью на доске, аккуратно записал над крестом цифру и, подняв упавшие консервы с острова Елены, пробормотал:
— Да… В чем дело? Ах, это ты! — Он наконец заметил дочь. — Ах, это ты, Елена! Видишь ли…
Профессор Грант виновато надел очки, почесал себе переносицу и растерянно покашлял.
— Видишь ли, Елена… Мои вычисления оказались совершенно правильными. Человечество обречено, но…
Проблеск легкой надежды пробежал по лицу Елены.
— Но? — воскликнула она. — Что «но»?.. Ради бога…
— Но дело в том, что я сделал новое поразительное открытие. Садись сюда, я сейчас тебе все объясню.
Елена прошла через Северный полюс и села на Францию, поставив ноги на Атлантический океан.
— Да, — сказала она, обхватив колени маленькими смуглыми руками.
Профессор Грант стал на колени, уронив при этом очки в Сахару, и торжественно потряс над головой красным карандашом.
— Мы спасены! Слушай меня внимательно.
И профессор Грант объяснил своей дочери все.
Он ползал по Северному и по Южному полушариям, деловито размахивая карандашом, сыпал цифрами и формулами, ронял и вновь поднимал очки, задыхаясь от нетерпения и восторга.
Наконец, он сказал самое главное:
— Перерождение земной коры начнется у Южного полюса и захватит Южную Америку и Австралию. Эти материки опустятся в океан. Гм… Отлично. Я их зачеркиваю. Дальше. Я зачеркиваю Азию, Европу, Северную Америку и Африку. Попутно мы зачеркнули острова и архипелаги. Гм… Что же мы видим?..
Елена приложила платок к глазам.
— Кажется, больше мы уже ничего не видим, — пробормотала она.
Профессор Грант сидел на корточках
— Итак, милостивые государи, — продолжал профессор Грант, все более и более воодушевляясь, — вулканическая волна, пройдя по обоим полушариям, совершила коренные изменения в поверхности земной коры. Все старые материки ушли под воду, и начинают возникать новые материки. Но, господа! Я сказал, что под воду ушли все материки, архипелаги и острова. Это не совсем точно. Одна точка земного шара, а именно — точка на пересечении одиннадцати градусов восьми секунд восточной долготы и тридцати трех градусов семи минут южной широты останется вне сферы влияния геологических изменений. Таков результат анализа самых точных сейсмографических записей за последние пятьдесят лет.
Профессор Грант поднял консервы на лоб, громко высморкался, прошелся взад и вперед на четвереньках по Африке и, остановившись перед дочерью, продолжал:
— Теперь посмотрим, милостивые государи, что же, собственно говоря, находится на пересечении вышеупомянутой долготы и широты? Вообразите себе там находится Атлантический океан. Теперь, господа, попрошу вас взглянуть на эту карту. Вот одиннадцать градусов восемь секунд восточной долготы.
Карандаш профессора Гранта пополз по меридиану через океан.
— Итак, милостивые государи, нам нужно найти тридцать три градуса семь минут южной широты.
Елена легла животом на экватор и, найдя искомую шпроту, повела нежным пальцем с родовым лаковым ноготком по Атлантическому океану.
Карандаш профессора и мизинец дочери столкнулись.
— Остров! — воскликнула Елена.
Профессор Грант обвел красным карандашом маленькую, еле заметную точку на карте и торжественно встал во весь рост.
— Да, милостивые государи, — сказал он. — Остров! Не материк, не полуостров, не плоскогорье, не бассейн, а именно небольшой круглый типичнейший океанский остров, в десять километров ширины и пятнадцать длины. И вот этому-то одному острову и суждено остаться невредимым.
Елена вскочила на ноги.
— В таком случае мы не можем терять ни минуты. Мы должны немедленно ехать на остров!
Профессор Грант поднял вверх карандаш.
— Спокойствие, дитя мое. Прежде всего — спокойствие. Не считая сегодняшнего дня, в нашем распоряжении остается еще тридцать дней, и я должен успеть сделать доклад в геологическом обществе.
— Но это безумие!
— О!
Профессор не находил слов. Назвать безумием доклад в геологическом обществе!
— Елена! Ты позволила себе оскорбить наиболее уважаемую научную ассоциацию Штатов, насчитывающую шесть с половиной тысяч избранных представителей ученого мира, среди которых я с уважением могу назвать имена профессора Опопанакса, создателя бессмертной теории происхождения пород розового гранита в Гренландии, и французского ученого О-де-Колона, автора громадного ученого труда о поверхности задней стороны Луны.