Васка да Ковь

Эйта

Вопросы этой девушки складывались во что-то, очень напоминающее допрос. Ковь переглянулась с Ваской - да, тот тоже едва сдерживал смех. Очень уж серьезно Мила хмурила бровки и очень уж глупо выглядела ситуация вообще.

– Ладно, кто из вас несет ответственность?

– Смотря за что. Если ей блажь придет - то она. А если мне - то я.
– Пожал плечами Васка и зевнул.

– А так, - подхватила Ковь, - если никто не хочет - никто не несет. Драпаем мы быстро.

– Я бы сказал, очень быстро.

– Что, и совесть не ограничивает?
– Прищурилась Мила.

–

Мы, - гордо провозгласила Ковь, - живая формула "мозги плюс сила". Совесть здесь явно будет третьей лишней.

– И кто из вас мозги?

– Я!
– последовал единодушный ответ.

– А сила?

– Тоже я!
– заявили Васка с Ковью хором.

Ковь обиженно скривила губы.

– Ну ладно, - протянул Васка после долгого молчания, - Так и быть, мы меняемся.

Ковь захлопала в ладоши.

– Почему-то мне кажется, что вы не слишком-то серьезно относитесь к заданию.
– Нахмурилась Мила.

– Ты нас разбудила без предупреждения, - пожала плечами Ковь, - мы проснулись, а наша серьезность нет. А можно мы еще поспим?

– Нет. Потом мне никак не удастся с вами пересечься, - отрезала Мила.
– Прошу вас, разбудите свою серьезность - это дело моей жизни.

Не стоило обманываться детской припухлостью щек Милы и наивным взглядом ее огромных голубых глаз: она несомненно умела приказывать. Что-то в ее голосе заставило Ковь сосредоточиться.

– Жизни? Мне показалось, ты неплохо живешь. Тебя же признали?
– Удивилась она.

– Конечно, признали, - фыркнула Мила, - мачехи-то никак забеременеть не могли... Кто бы мог подумать, что эта вечно больная серая моль все-таки сможет, через семь-то лет бесплодных попыток?

– Так вот почему вы с сестрой засуетились?
– Спросил Васка, - Хотите унаследовать замок?

– Мачехи? Так их все-таки две?
– Одновременно с ним спросила Ковь.

– Попробую ответить по порядку... Да, мачехи, да, две, вторую вы не видели на ужине, потому что она очень боится потерять ребенка и не вылезает из постели, болезная.
– Мила презрительно фыркнула.
– А нам с Кирой замок ни к чему, но мы не хотим, чтобы я зависела от Гарпии. Мы давно искали кого-то, похожего на вас...

Ковь отлично понимала, почему это заняло столько времени. Возможно, не стоило отдавать роль переговорщика русалке? Хотя вряд ли у Милы была хоть какая-то возможность действовать вне замка...

– Похожего на нас?

– Нам нужен был кто-то вроде вас. Ну, знаете, кто-то, смахивающий на аристократа... аристократов. Чтобы в компании был хоть самый завалящий магик. Мы подозревали, что Елль живой, но нам он не верил. Он очень упрямый...
– Мила чуточку покровительственно улыбнулась Кови, и той захотелось ее удушить.
– У вас очень натурально получилось сыграть искреннюю простоту. Вас где-то обучали?

– Я действительно выходец из древнего рода.
– Холодно сказал сэр Васкилерох.

Ковь встала с кровати и прислонилась к стене рядом с ним. Коснулась рукава рубахи.

Она тоже могла бы сказать, что ее порыв был искренним, а то и обидеться на "завалящего магика" - но что толку?

Миле ничего не докажешь. Все-таки, не стоило Васку перекрашивать, сомнения в родовитости ранили его гордость. Однако не могла же она признаться, что теперь ей стало гораздо проще с ним разговаривать? Она вернет все как было, обязательно вернет... но позже.

– Да, да, конечно.
– Рассеяно кивнула Мила.
– Просто одним из планов был фиктивный брак. Мы бы просто постояли в церкви, и так далее, и все такое... Хотя теперь он никуда не годится, конечно. Раз Елль наконец поверил, что он живой...

– ...то вы хотите, чтобы замок перешел ему.
– Закончил Васка.

– ...вы ненавидите отца и дядю, верно? Тебе недостаточно просто уйти?
– Вступила Ковь.

Вопрос был дурацкий: Кирочка точно не могла уйти просто так.

– Да. Именно так. Мы заберем то, что наше.

– То есть вам плевать, кто именно виноват?

Ковь спросила это, даже толком не обдумав. Это просто вырвалось. Однако частично это было правдой, и откуда-то она даже знала, что Мила скажет дальше.

– Да.
– Сказала Мила.
– Мы хотим, чтобы умерли все. Моль. Гарпия. Ребенок... Если Моль успеет родить, то ребенка воспитаем мы. Дядя и отец должны погибнуть в первую очередь.

Кови показалось, что на самом деле там должно было быть не "мы" а "я".

– Мы не будем убивать.
– Сказала Ковь.
– В договоре не было ни строчки про убийство. Если вы просто хотели всех вырезать, почему вы не хотите сами?

– Не говори глупостей, Ковь, - поморщился Васка, - конечно, они не могут вырезать всех сами. Приедет дознаватель из этой вашей Академии. Или Школы? Опросит всех... как они умеют. И ничего Етелю не светит. Дело-то государственное.

– А, то есть нас подставлять можно? К тому же я еще ни разу не слышала, чтобы суд судил русалку за убийство.

Васка пожал плечами.

– Осудить не осудят, но если докажут сговор - Мила наследства не увидит, Етель тем более.

– Нет-нет!
– Поспешила возразить Мила, - Просто... во-первых, хорошо бы знать, кто именно нам отец, а кто дядя. Ну, просто для общего образования. Во-вторых, я не смогу убить, Кира тоже, мы еще не готовы... а Еллю плевать на обиды, он готовится управлять рекой, и больше ничего его не интересует. Но... ребенок... и время поджимает... и я не могла не попытаться уговорить...Мы просто хотим, чтобы кто-то другой посмотрел, поверьте! Мы не можем понять... За что? А вам все равно, вы не знаете их, вы с ними не знакомы... Вы сможете беспристрастно...

Ковь посмотрела на Милу. Та выглядела такой... растерянной, такой беспомощной... Невольно захотелось ей помочь - просто из человеколюбия. Она в этом замке пленница...

Попросить убить - жест полного отчаяния, заказать убийство или убить самой - невелика разница. Дознаватель из Школы разберется, не успеет Мила глазом моргнуть. А его обязательно пришлют - Васка прав. И это будет не подмажонок и не магик, а полноценный маг с ученой степенью и родословной длиной от Столицы до границы, которому чужие мозги - что бумага с чистосердечным.