Ведьмин Лог
Шрифт:
– Льстим? Это хорошо, это значит – боимся. Теперь выкладывай суть.
– Суть – очень долго и сложно… – начал было кривляться златоградец, но я его успокоила, сказав, что никуда не тороплюсь.
Он растер лицо и крякнул:
– Эх, кофе бы, да где его в такой дыре найдешь!
Я проглотила оскорбление моему краю, уже поняв, что он всегда кочевряжится, если его попросишь о чем-нибудь рассказать. Вот если не просить, то соловьем разливается, а если уговаривать, то сразу отговорки и отступления.
– Значит, суть… – снова повторил златоградец, но, не дождавшись от меня ничего, кроме внимательного взгляда, сдался: – А заключается
Он сел на своей кровати. На нем был шелковый запашной халат, делавший его похожим на миренского султана, только без его дородности, и я против воли залюбовалась. Слишком хорош для чернокнижника. Ну и где справедливость?
– В старые времена у колдунов бытовала теория о том, что волшебная энергия, манна, прана, называй ее как хочешь, свободно изливается в наш мир, но боги и всяческая нечисть поглощают большую ее часть, имея через это огромную власть и силу. Нынче богов уж нет, а о великих колдунах я что-то не слышал. – Он цокнул языком. – И, занявшись исследованиями, я пришел к выводу, что старая теория не верна в корне. Боги не поглощали, а излучали энергию, равно как колдуны, жрецы и прочие обитатели мира, в ком сильна была вера либо дух. И тут получался забавный парадокс, – он улыбнулся, – как раз колдуны со своими накопителями не давали энергии изливаться в мир, но это частности. Потому что какое-то время назад, когда была разрушена ваша Школа и пал Конклав, волшебная энергия начала с катастрофической быстротой уходить из мира. Возможно, это и спровоцировало войну, – он подмигнул мне, – там, говорят, была какая-то любовная история между ведьмой и магом, да, на беду, ее угрозы Конклаву совпали с глобальным космическим процессом. Нечисть, которая действительно питалась тонкими энергиями, начала стремительно засыпать, умирать, оборачиваться, но это неважно. Чародеи бессилели. И уже через два-три поколения сама вера в возможность колдовства стала многим казаться глупостью. А кто не верит, тот и не излучает. В ваших северских болотах хоть какой-то фон сохранился, а побывала бы ты в Златограде! Зубы от тоски сводит.
– И при чем здесь бабуля? – осторожно переспросила я.
Златоградец опять переставал мне нравиться, может, он и не инквизитор, но глаза горят, как у сумасшедшего. Илиодор мою настороженность отнес на счет скептицизма и, увлекшись, даже переполз ближе к краю кровати, чтобы не драть глотку.
– Есть теория братьев Бортнянских, Болеслава и Иржика, о том, что естественный фон можно значительно повысить, вернув людям веру в чародейство. Но для этого люди должны… – Он замер, пытаясь подобрать нужное слово, а я уперлась ему ногой в грудь, потому что без движений этот двуличный тип явно не мог и теперь гусеницей сваливался на мою перину.
Он заинтересованно уставился на мою ножку, потеряв нить повествования. Пришлось врезать ему подушкой, чтобы поставить на место. Он с хохотком взгромоздился обратно на середину кровати, обняв тощую подушку.
– Чтобы верить в чудо, люди должны видеть чудо. Ежедневно, независимо, хотят они этого или не хотят. Бортнянские назвали это теорией резонаторов. А Хамат Черный, академик миренской академии естествознания, вычислил примерный радиус воздействия такого явления, ну а моя кузина Злата разработала оригинальную методику самих резонаторов.
– Кузина –
– Да, – радостно кивнул Илиодор, – я понимаю, что сейчас она не в лучшем виде, так сказать, производственная травма. При установке резонаторов произошла… – Он еще что-то хотел добавить, но я отмахнулась:
– Она чернокнижница?
– Ну, – уже менее уверенно кивнул головой Илиодор, сделал губы трубочкой и едва слышно бормотнул: – Скорее некромантка.
Но я услышала, скривилась, а он еще что-то мямлил про магию крови и смерти.
– И на болоте из Фроськи она твой дурацкий резонатор делала? – начала вскипать я.
Илиодор помял подушку в руках, как бы прикидывая, станет ли она достойным щитом, если я брошусь, неуверенно приподнял бровки:
– Ну, в общем, да…
– Дак при чем здесь моя бабуля? – не выдержав, взвизгнула я.
Он все-таки вздрогнул, выставляя вперед подушку, но, видя, что сил драться у меня нет, успокоился и миролюбиво пояснил:
– При установке резонаторов происходят странные вещи… – Он призадумался, как бы мне помягче все это объяснить, а потом решил не напрягаться и резать правду-матку. – В общем, мрут экспериментаторы как мухи или калечатся. Сходят с ума, вызывают гнев властей, попадают в лапы инквизиции или разбойников либо становятся жертвами несчастных и необъяснимых случаев. Например, Златку прямо во время обряда ваша Подаренка зарезала. Счастье, что некроманта не так легко убить, хотя результаты воскрешения из мертвых тоже… – Он кашлянул. – Ну ты сама видела.
– Подожди, Подаренка-то здесь с какого бока? – забеспокоилась я.
Илиодор сразу сделался скучен, и по тому, как он морщил лоб, я сразу догадалась, что мне сейчас будут врать.
– Не напрягайся, – прорычала я.
Илиодор вскочил с кровати:
– Только не делай поспешных выводов, я – не моя кузина!
– Я в курсе, – успокоила я его, – ты гораздо страшней!
Он улыбнулся, польщенный, цокнул восторженно и посмотрел на меня с прищуром, заявив:
– Это только снаружи. Если б ты только знала, какой я романтичный и благородный в душе…
– Ты двуличный тип! – убила я его заявлением. – И уйди от меня! Не люблю, когда ко мне сумасшедшие подкрадываются. Вот высплюсь – придумаю, как бабулю вызволить, а ты вали из Северска на все четыре стороны!
Он обиделся, сел на кровать и показушно молчал целых две минуты, глядя в окно с белыми занавесочками. Потом глухо буркнул:
– Не вытащишь ты ее без меня. Это печать необратимого действия. Снять ее может только более сильный чародей. Я для того и наложил ее, чтобы ты мне помогала. С чертовыми ведьмами почему-то ничего не происходит! Фроська вон пользовалась вовсю нашей книгой, сделала четыре резонатора в Урочищах, слабеньких, но все-таки. Даже не чихнула. – Он развернулся ко мне: – Помоги, Мариша, я знаешь какой сильный колдун! Я такие заклятия знаю – богам не снились.
– Ну дак и разбей печать! – потребовала я.
– Не могу, – расстроенно вздохнул он, – всей праны мира не хватит, чтобы сотворить простейшее мое заклятие. – Он виновато улыбнулся. – Забавно, правда? Величайший в мире чародей, а езжу с пистолем в кармане и в карты жульничаю, чтобы на жизнь заработать.
– Щас умру от смеха! – пообещала я и отвернулась к стене. Не знаю, что из сказанного им было правдой, но в целом выглядело какой-то ересью. Колдуны, резонаторы… Чушь какая! Но что-то ему от меня точно надо.