Ведьмин Сын

Дурак

Так. Вернемся к плодам – принципы соединения белков, новые социальные конструкции, находки архитектуры физической и ментальной, омоложенный взгляд на нормы морали… остаток, который будет отмыт и переведён в разряд Признанных достижений культуры, которые могут всё так же не нравиться преподавателям в школе, но это уже из разряда недовольства динозавра фактом приближения метеорита.

Вот в этой точке я наконец могу подойти к тому о чем собирался сказать. Кроме ясных с первого взгляда

функций культуры, переживанием которых я оставлю другим умам, я бы заострил внимание на одной, отдельно взятой, интересной лично мне. Только за счёт культуры мы можем выяснить, взрослеем ли мы.

Первое что стоит понять: у личности нет осознания собственного возраста. Мы не в состоянии отследить собственное взросление, кроме как по шрамам, оставшимся на нас после того или иного жизненного опыта. Да, есть признанные понятия о том, что Взрослый берёт на себя ответственность, хорошо, это допустим так, но как это работает в динамике? В какой момент твоё личное продвижение по жизни переводит тебя из ребёнка в подростка, из подростка во взрослого, что такое быть взрослым по существу для личности как вещи в себе?

Есть мир, существующий в поле объективности, и есть мы, взрослеющие, как сорняк на грядке, окопанной от общего и огорода цивилизации. Точки нашего соединения с реальностью находятся в надуманной умозрительной структуре названной культурой, которая является коллективной выжимкой технической агрегации из множества различных эго в их движении по направлению к старению носящих их оболочек. Как я полагаю, основная суть – соприкосновение эго с миром в прохождениях точек узнавания, где мы имеем шанс синхронизироваться с образом, обладающим статусом «взрослый». Когда-то мне задали прямой вопрос: «Когда и как ты понял, что ты повзрослел?». В памяти всплыл следующий пример описанного мной выше механизма:

Мне двадцать два, вернувшись с работы в свой дом, я вошёл в пустую комнату, на стеклянном столе меня ждала початая бутылка виски и рокс. Я плеснул себе виски и выпил. Что-то щёлкнуло внутри, я увидел себя со стороны, или не себя – а кадр из фильма или сцену из книги, устойчивый образ, поглощённый в детстве. В кадр входит мужчина, он устал, он работал, он берёт виски и льёт себе в стакан с парой кубиков льда, задумчиво отпивает – он взрослый. В этот момент я синхронизировался с этим образом, осознав, что я полностью в него попадаю и могу приписать его атрибуты себе.

Следуя этой мысли, выходит, что общество – это совокупность разъединённых пузырей отдельных личностей, которые проверяют свой статус по шпаргалке, а шпаргалка – это культура. Что делает её необходимой для совокупного взросления человечества в целом и для индексации личного движения по жизни в частности…. В свою очередь, работники культуры скорее похожи на механиков по обслуге и сопровождению машины совокупной человечности.

Со вздохом я вырвал листок из блокнота, скомкал и кинул на пол – мысли может и верные, но если оставить их так, читатели того интернет-издания просто их промотают. Мысли как человек, чтобы он понравился новой публике, нужно приодеть в трендовые шмотки.

Чтобы сосредоточиться придётся устроить

себе в скором времени ещё один заход, сяду за комп и что-нибудь рожу. «Чем проще, тем и лучше, всё в традициях соц. сетей», – сказала одна сторона моего мозга. «Просто перестань душнить и формулируй мысли не так как привык, а как общаешься с людьми», – ответила более адекватная. «Помни о том, что отличает мысль умную от гениальной», – нудно заныла третья сторона. «Да-да, мы помним, гениальная мысль будет понятна четырёхлетке, в противном случае, она просто умная. И пошёл ты!», – разом ответили ей первый две части моего сознания. Гвалт в моей голове резко закончился, когда на экране моего смартфона высветилось оповещение о новом сообщении. Пока я в одиночестве, сознание дробится, но, когда я вхожу в контакт с внешним миром, разрозненные знамена автоматически собираются в единый строй.

У неё была милая аватарка и очень даже завлекающие фотки: чарующие черты, татуировки (особенно мне приглянулась лилия с черепом, на левой стороне шеи), лёгкий стан. Пробежал глазами информацию на странице: Аврелия (Aq.regia). «Что за странная транслитерация? Хотя её, небось, родители-то Анютой зовут», – подумалось мне. Двадцать пять, отношение к алкоголю положительное, любит трэш-хорроры, книги в мягкой обложке и мороженое.

Беседа шла лёгко, в течение нескольких минут я выяснил и что мы любим одну музыку, и что она читала мои рассказы, и что мы даже когда-то пересекались – из той встречи она вынесла, что я разбираюсь в кино, ей скучно на карантине и нужен мой совет в вопросах кинематографа.

Намёк был понят, с фотографий её профиля на меня смотрели тёмно-голубые глаза любительницы красного итальянского, схватив бутылку вальполичеллы, не выпитой лишь по причине того, что я пристрастен к бледным женщинам и белому вину. Я вызвал такси и вышел из дому – вечер обещал быть интересным.

Такси подъехало быстро, дверь открылась, и меня буквально обдало рифами томного финского звучания:

Whoa! Death is not an exit

death is the flick of the switch

Whoa! Death is not an exit

death is a flick of off the switch

– Добрый вечер! – поздоровавшийся со мной водитель оказался мужчиной на вид чуть старше меня, с волосами, забранными в тугую косу.

– Добрый! А можно трек с начала? – попросил я, устроившись поудобнее на заднем сиденье машины.

В зеркале заднего вида я увидел одобрительный взгляд, и с кивком он ткнул в свой телефон, Woods of Ypres завели свою шарманку сызнова.

Прервав режим самоизоляции ради того, чтобы припасть к благам красивой женщины, я разглядывая мелькающие за окном небрежные и огни, подпевая финнам, незаметно для себя снова провалился в воспоминания.

Life… life… So life is precious, after all

Respect the body, for it is all you really are

Life… life… So life is precious after all

Protect the body, for it is all that keeps you on

***