Ведомые
Шрифт:
— Что он принял? — Грубый вопрос Габриэля обращен ко мне.
— Не знаю. Сказал, что ничего. Просто, что его тошнит.
Внимание Габриэля возвращается к телефону Мартина, и он прокручивает фотографии. При этом выглядит так, словно каждый его дюйм вибрирует от сдерживаемого гнева. Губы в уголках побелели, хватка на папарацци настолько сильная, что мужчина начинает цепляться за пальцы Габриэля.
— Ты накачал его.
Лично мне хочется, чтобы он выбил дерьмо из Мартина, но Габриэль слишком многое может потерять из-за серьезных увечий, нанесенных
Его взгляд встречается с моим. И на лице так явно вспыхивает ярость, что я реагирую, инстинктивно закрываясь в себе.
— Хорошо, — рычит он, возвращая внимание к телефону. Ноздри раздуваются, когда он пролистывает, наверное, дюжину снимков, на последнем из которых я сгорбилась над Джаксом.
Несколькими движениями большого пальца он удаляет их все.
— Эй, — пытается протестовать Мартин и получает еще один удар по голове.
Спустя секунду вбегают доктор Стерн и Кип, и все становится размытым во время оказания помощи Джаксу. Обнаруживаю, что меня вытолкали из ванной и я, дрожащая и потная, падаю в кресло. На коленях рвота, на которую изо всех сил стараюсь не смотреть, и я боюсь за Джакса. А еще переживаю о поведении Габриэля.
Знаю, что он находится в состоянии боевой готовности, но мне не нравится, что он отказывается смотреть на меня.
Кип выводит Мартина из номера, подонок всю дорогу протестует. И я остаюсь в одиночестве.
Габриэль все еще в ванной с остальными. Я могу слышать их разговор.
— Это не передозировка, — говорит доктор Стерн. — Уверена, это пищевое отравление. У меня уже было несколько вызовов от дорожной команды, которые тоже заболели.
Голос Киллиана звучит подавлено.
— Он ходил на ужин с Тедом и Майком.
— Полагаю, это те двое, которых я осматривала, — говорит доктор Стерн. — Я буду поить его жидкостью, пока та не наполнит его организм.
Джакс стонет.
— Могут все свалить? Из моего организма еще должно дохера всего выйти...
Мужчины выходят из ванной и закрывают за собой дверь. Габриэль говорит по телефону, раздавая указания. Он повернут ко мне спиной.
Киллиан еще раз смотрит на дверь и испускает дрожащий выдох. Он проводит рукой по своему осунувшемуся от усталости лицу. Похлопав друга по плечу, выходит, ни разу на меня не взглянув.
Тошнотворное чувство в животе усиливается, когда Габриэль, наконец, направляется ко мне.
— Солнышко...
— Не здесь, — рявкает он тихим, напряженным голосом. Поворачивается и идет к двери.
У меня нет выбора, кроме как следовать за ним.
Он ждет, пока мы окажемся в номере, чтобы наброситься на меня.
— Ладно, какого черта происходит?
— Не рычи на меня, будто я одна из твоих лакеев.
— Отвечай на гребаный вопрос, — ревет он.
В ушах звенит от его ярости. Она так внезапна и настолько мощная, что я вздрагиваю. Никогда не видела его таким: с побелевшими губами и горящими глазами. Мои губы дрожат. Хочется плакать. Но я не из тех, кто прячется. И сейчас не буду. А потому обнаруживаю себя кричащей на него.
— Не знаю!
Он фыркает, звук громкий и неприятный.
— Он прислал тебе первое сообщение, когда мы заселялись в номер.
Дерьмо.
— Это не имело никакого отношения к Джаксу.
Габриэль скрипит зубами.
— Ты ведь не больна, да? Ты солгала мне.
Мой желудок сжимается.
— Меня тошнило. От волнения и стыда. Одна только мысль о том, что этот червяк рядом и хочет поговорить, вызывала у меня тошноту.
Во всяком случае, он выглядит расстроенным, по его шее распространяется румянец.
— Если все так, ты должна была сказать мне. Вместо этого ты заставила меня переживать и расстраиваться из-за того, что бросил тебя. А в это время ты планировала встретиться с этим мелким мудаком.
Он прав, и я не могу ничего сделать, чтобы исправить свои ошибки.
— Мне жаль. Я просто хотела сама разрешить ситуацию, избавиться от него и продолжить жить своей жизнью. Я не хотела тебя обидеть.
Габриэль взмахивает рукой, будто убивает муху.
— Отлично.
— Звучит не так, будто у тебя все отлично.
Его взгляд останавливается на мне.
— Потому что у меня. Не. Все. В порядке. Я чертовски разъярен.
Я снова вздрагиваю от твердости его голоса и того, как он использует его словно хлыст. Никогда не испытывая на себе гнев Габриэля, не осознавала его силы. Мне стыдно, что я его заслужила. И больно, что он этого не отпускает.
Он подходит ко мне, но останавливается, словно не хочет находиться слишком близко.
— Достаточно того, что мне пришлось пережить то, что казалось повторением одного из худших моментов в моей жизни. Но я получаю явную привилегию быть свидетелем, как твой предполагаемый бывший парень благодарит тебя за то, что ты помогла ему снять все это гребаное дело!
Меня снова одолевают вина и стыд, но разум предлагает притормозить.
— И что это должно означать? Он мой бывший. Как ты можешь даже думать о том...
Он кривит губы в отвращении.
— Ты не глупая или слепая. Ты, черт возьми, знаешь, как это выглядит.
— И как это выглядит для тебя? — спрашиваю я, сердце громко барабанит в ушах. — Скажи, Габриэль, как думаешь, что здесь произошло?
Секунду я думаю, что он не ответит. Но затем в его глазах вспыхивает вызов, и Габриэль застывает, ледяные, деловые стены вырастают вокруг него. Это происходит так быстро и эффектно, что я почти слышу их призрачный лязг.
— Выглядит так, будто ты нас использовала.
С таким же успехом он мог ударить меня в живот. Секунду я не могу дышать.
— Точно. Все, что было между нами — лишь уловка, чтобы заполучить историю. Конечно, почему нет? Я могу сыграть шлюху, правда?
Я не расплачусь. Я не расплачусь.
— Не передергивай, Софи.
— Я не передергиваю. Ты прямо так и сказал. Просто уточняю твою теорию.
— Я бы не строил теорий, скажи ты мне, какого черта произошло!