Великолепие

Джойс Бренда

В гостиную впорхнула Мари-Элен. Ее темные волосы, взметнувшись, упали на обнаженные плечи. На ней было нежно-розовое платье с короткими рукавами и глубоким декольте. Шею украшало сапфировое колье. Она остановилась перед ними и лучезарно улыбнулась Кэролайн.

— Что за странная мысль? Культивировать ум, как цветочную клумбу.

Кэролайн поднялась. Она не ответила, но старалась сохранить спокойствие, вновь столкнувшись лицом к лицу с женой Северьянова. В ее душе бушевала буря эмоций, в частности настоящая ревность. И еще чувство вины. Прошлой

ночью она была в объятиях мужа этой женщины, хотя ей следовало бы держаться от него подальше. Однако сожалеть о случившемся было уже поздно.

— Ники, дорогой, — прощебетала Мари-Элен и. словно не замечая Алекса, прижалась к Северьянову. Потом, улыбнувшись, обратилась к дочери:

— Катя, детка, подойди, поцелуй мамочку.

Девочка, как солдатик, быстро поднялась с места, выпустила из рук котенка и, подойдя к наклонившейся Мари-Элен, поцеловала ее в щеку. Она хотела вернуться на место, но мать, положив руку на плечо Кати, удержала ее.

Остановив взгляд черных цыганских глаз на Кэролайн, княгиня сказала:

— Я и не знала, что у тебя гостья, Ники.

На лице Северьянова не дрогнул ни один мускул.

— Мисс Кэролайн Браун, позвольте представить вам мою супругу. — Он холодно взглянул на Мари-Элен. — Ты что-то рано вернулась из поездки по магазинам. Что, обедала в городе?

— Совсем немного перекусила, — весело проворковала Мари-Элен. — Мне повезло, что я успела домой к чаю. — Она взглянула на Кэролайн. — Кажется, мы с вами уже знакомы, мисс Браун? Гм-м, я что-то припоминаю. Ваш отец, кажется, книготорговец? — Она говорила самым невинным тоном и с самым невинным выражением лица.

— Ваша память не подводит вас, княгиня, — невозмутимо отозвалась Кэролайн. — Книжная лавка моего отца — одна из лучших в Лондоне, а возможно, и во всей стране.

— Какая вы гордая, — заметила Мари-Элен. — Кажется, вы также умеете воспитывать и обучать детей? Может, вы школьная учительница? Или гувернантка?

— Я не считаю себя специалистом ни в одной области, княгиня. И я не учительница и не гувернантка.

— Вот как? Странно. Я только что невольно услышала ваши пылкие рассуждения на самые разные темы, в том числе и относительно круга чтения для детей. Мне кажется, что вы хорошо разбираетесь в этом. — Она улыбнулась Кэролайн.

— Я склонна горячо отстаивать свои мнения по многим вопросам, особенно когда речь идет о круге чтения или образовании. И я хорошо знаю те вопросы, которые изучаю, особенно вопрос о женском образовании, княгиня.

Северьянов шагнул вперед и оказался между ними.

— Выпьете с нами чаю, мадам? — обратился он к жене.

— Разве можно отказаться от столь любезного приглашения? — Мари-Элен погладила Катю по головке. — Иди, детка, посиди с мамочкой. — Она опустилась на диван, усадив Катю рядом с собой.

Настроение у Кэролайн испортилось. Нервы были напряжены. Садясь в кресло, она встретилась взглядом с Алексом. Явно сочувствуя ей, он ободряюще улыбнулся, и Кэролайн немного успокоилась.

Северьянов

сделал почти незаметный знак рукой, и слуги тотчас же вкатили сервировочный столик на колесиках. На нем было все необходимое для чая, а также блюда с пирожками, булочками и пирожными. Князь расположился напротив жены и дочери, по диагонали от Кэролайн. Мари-Элен обнимала Катю, не проронившую ни слова с того момента, как мать вошла в гостиную.

— Ах, я только сейчас вспомнила. Я видела вас на днях в опере, мисс Браун.

— Совершенно верно.

Мари-Элен окинула Кэролайн пытливым взглядом, и, хотя ее лицо сохранило прежнюю любезность, Кэролайн под этим взглядом почувствовала себя девчонкой, тощей, непривлекательной и неуклюжей.

— Кажется, я узнала и вашего спутника, приятного молодого человека. Гм-м, запамятовала его имя…

— Энтони Дэвисон, княгиня, — подсказала Кэролайн.

— Неужели родственник лорда Стюарта Дэвисона, известного члена кабинета Каслеро? — удивилась Мари-Элен.

— Он — его младший сын. — Кэролайн украдкой взглянула на Северьянова. Его явно раздражал разговор.

— А вы не теряетесь, мисс Браун, — заметила Мари-Элен. — Подумать только! Поймать такого завидного жениха… если, конечно, вам это удастся.

— Мы друзья, — возразила Кэролайн. — И я не собираюсь никого ловить.

— Каждая женщина хочет заполучить богатого и красивого мужа. — Мари-Элен усмехнулась.

Кэролайн через силу улыбнулась. Внутри она вся кипела.

— С каких это пор тебя интересует состав британского правительства? — обратился к жене Северьянов.

Мари-Элен, продолжая гладить Катю по головке, улыбнулась мужу обворожительной улыбкой, способной растопить самое холодное сердце.

— Дорогой, ты направлен сюда с очень важным поручением. Я считаю своим долгом разобраться в ситуации и помочь тебе всем, чем могу. — Она смотрела на князя широко раскрытыми, темными, серьезными глазами. — Ты ведь знаешь, как искренне я хочу помочь тебе, Ники.

Кэролайн стало не по себе. Северьянов утверждал, что они с женой — чужие друг другу люди. Но, кажется, дело обстояло совсем иначе, по крайней мере для Мари-Элен. Неужели он лгал?

На лице князя промелькнула жестокая улыбка.

— Помочь? Странно слышать от тебя такое слово. Мари-Элен опустила глаза, потом взглянула на Кэролайн.

— Я недавно потеряла ребенка. — В голосе ее слышались истерические нотки.

Кэролайн растерялась от неожиданности.

— Мне очень жаль.

— Я чуть не умерла. А теперь, выздоровев, чувствую себя совсем другой женщиной. И я глубоко сожалею о многих своих поступках.

«Зачем она говорит мне все это?» — подумала Кэролайн. Ей очень хотелось уйти. Она украдкой взглянула на Северьянова, который явно был рассержен. Однако Кэролайн поняла, что Мари-Элен действительно жалеет о том, что отношения с мужем у нее не сложились. Ничего удивительного: ни одна женщина не пожелала бы разрыва с таким мужчиной, как Северьянов.