Вентус
Шрифт:
– Должно быть, это было сильным потрясением для нее.
– Джордан поежился, пытаясь представить, каково добровольно согласиться стать таким, как Армигер.
– Но вы говорили, что она снова стала человеком?
– Она освободилась от всех сверхъестественных способностей. Велела своим нано совершить самоубийство и превратиться в нормальные человеческие клетки. Она сделала это публично, чтобы показать жителям Хсинга, что быть человеком лучше, чем быть богом.
– Аксель покачал головой.
– Я бы на ее месте остался бессмертным.
– Почему она это сделала? Аксель
– Как я уже говорил, у нее были свои демоны - в метафорическом смысле. Мне кажется, они преследовали ее даже в божественном состоянии. Каландрия сумела как-то совладать с ними, лишь снова став человеком. Подробностей я не знаю. Кстати, я не встречал людей, более фанатичных в смысле морали. Она считала, что так будет правильно. Ты произвел на нее глубокое впечатление тем, что спас Августа. Каландрия и сама не позволила бы ему умереть, что бы она ни говорила. Она просто не понимает, что в глубине души она такая же, как все мы. И я не знаю, друг мой, как исцелить эту рану.
На сей раз Джордана пробудили крики стаи гусей, летевших на юг. Он вылез из кровати и подошел к окну. Каландрия уже встала - или же не ложилась вовсе.
Приближалась зима. В имении пахло дымком от горящих дров, а утренний холод напомнил Джордану, как он просыпался дома под усыпанным снегом одеялом. Он хватал свою одежду, твердую и оледенелую, совал ее под одеяло и тут же начинал дрожать всем телом. Но лучше было согреть ее в постели, чем надевать промерзшие тряпки в холодной комнате. Потом Джордан быстро спускался вниз по лестнице с ночным горшком в руках, который нес осторожно, как лампу, выносил содержимое за дверь. После чего завтракал и принимался за повседневные дела.
Сонная зима… При мысли, что его жизнь никогда уже не будет такой, как раньше, Джордана кольнула острая боль. Он оперся головой на кулаки и уставился в небо.
Его размышления прервал звук, доносившийся от камина, где они положили Августа. Раненый проснулся и недоуменно глядел в потолок.
Когда Джордан подошел к нему, Август неуверенным голосом сказал:
– Мне не больно.
– Станет больно, если не будешь лежать спокойно, - предупредил Джордан, как велел ему Аксель.
– Я пить хочу.
Джордан кивнул и пошел к столу за водой. Он поднес чашку к губам Августа, тот отпил пару глотков.
– Где мы?
– В башне. Сегодня ночью мы перевезем тебя в город. Там придешь в себя, не попадаясь на глаза Боро.
Август задумался.
– А мне позволят вернуться? Дуэли-то запрещены.
– Дуэли - да. А самооборона… Ты можешь заявить, что на тебя напали, когда ты вышел помочиться.
– Джордан пожал плечами.
– Что-нибудь придумаем.
Август на секунду закрыл глаза.
– Спасибо, - сказал он.
– Я твой должник.
– Брось.
– Джордан снова сел на деревянный пол.
– Зачем ты вообще полез в драку?
– Андре, человек Шейи, вел себя подозрительно, - вздохнул Август.
– По-моему, он хотел что-то украсть. В общем, я вызвал его, и он принял вызов. Наверное, мне надо было
Джордан показал на окно:
– Вы меня разбудили.
– Извини, - с иронией усмехнулся Август.
– Нам казалось, что мы ведем себя так тихо…
– Драться на дуэли - глупо, - нахмурился Джордан.
– Знаю.
– Август был теперь абсолютно серьезен.
– Моего старшего брата убили на дуэли.
– Так зачем же ты полез в драку? Август задумчиво уставился в потолок.
– С возрастом легче рисковать жизнью. Мне кажется, женщины начинают понимать это, когда рожают детей. Они внезапно чувствуют, что готовы отдать жизнь за своего ребенка, и это их не удручает. У мужчин все иначе, но… мы таким образом демонстрируем преданность. В какой-то момент, когда действительно становишься взрослым, ты должен осознать, что есть нечто важнее тебя самого. Иначе ты станешь презренным подонком и умрешь в муках. Понимаешь?
– Не знаю, - неуверенно пробормотал Джордан.
– Если увидеть перспективу, можно посмотреть на свою смерть со стороны. Хотя когда умираешь на самом деле, это как-то не выходит.
– Он нахмурился.
– Я испугался, черт подери! Испугался…
– Тебе надо поспать, - сказал Джордан.
– Нет, я не хочу. Мне нравится чувствовать себя живым… Лицо его сморщилось, словно он собирался заплакать. Джордан в полном замешательстве встал и снова сел на пол.
– Как глупо! Глупо, глупо!
– обругал себя Август.
– Между моим хозяином и Шейей назревает междоусобица. Я нужен Линдену - а я так его подвел!
– Юрий вынес решение в пользу твоего хозяина, - сказал Джордан.
– Да, но все знают, что Шейя так просто не смирится. Если королева проиграет войну, он потеряет все. Его единственной надеждой было укрыться за титулом Боро. Мы не знаем, что он предпримет, однако он должен действовать быстро. Юрий витает в облаках, если думает, что Шейя примет его решение.
– Но что он может сделать?
– удивился Джордан.
– Понятия не имею, - буркнул Август.
– Этот негодяй дьявольски умен. Сейчас он, наверное, празднует мою смерть. Одним защитником у Линдена меньше.
– Линдену надо уехать отсюда.
– И оставить Шейю наедине с семьей Юрия? Нет. Мы останемся.
Звякнул ключ. Дверь отворилась, и Аксель просунул голову в проем.
– Она здесь?
– Нет.
– Ладно.
Дверь захлопнулась. Джордан вздохнул.
– Давай-ка ты отдыхай, - сказал он Августу.
– Мне надо заниматься.
Аксель нашел Каландрию на крыше замка. Он так и думал, что застанет ее там - оттуда ей было легче связываться с кораблем. «Глас пустыни» находился на высокой орбите, ожидая приказа расправиться с Армигером, и Каландрия каждый день поднималась на крышу, чтобы послушать пульсирующие сигналы маяка. Казалось, она хотела убедиться в присутствии корабля на орбите. Эта невинная слабость была настолько нехарактерна для нее, что люди, которые знали Каландрию хуже, просто не смогли бы в это поверить.