Веятари

Матрикс Велл

Я хотела проигнорировать вопрос, но усовестилась. И без того переложила на него свои обязанности, хотя бы на ответы-то он имеет полное право.

— Потому что не сражалась, — коротко пояснила я.

Лиар удивленно на меня покосился:

— Мы оба сражались. Я бы с ним не справился.

Я вздохнула и поморщилась.

— Ты и не должен бы. Музыка… я включаю ее, чтобы не концентрироваться на своем страхе.

— Страхе? — переспросил он недоверчиво.

Невольно я усмехнулась:

— А ты думал, я не боюсь сражаться с теларами?

— Если честно,

то да, — признался Лиар.

— Нет, — я покачала головой. — Бесстрашие — удел глупцов. Бояться опасности — это нормально, и нет ничего странного в том, чтобы бояться телар. Ведь они — наши естественные враги. Поэтому я включаю музыку. И та часть меня, что боится телар, отвлекается на знакомые песни, не мешая мне заниматься поединком. Мой страх любит музыку.

— Это… странно, — пробормотал Лиар.

Я не стала ничего больше объяснять. Технику разделения концентрации нам преподавали с первых уроков шайнского боя. Она позволяет отвлечь сознание, ведя бой на уровне рефлексов. Просто я в свое время выбрала своим стимулом музыку. И ничуть об этом не жалею.

Но объяснять эти тонкости человеку, не знакомому с техниками моей боевой школы, я сочла бессмысленным. И заткнула уши, больше не желая ни о чем говорить.

Разговоры пугали почище телар, угрожая разрушить все, что у меня еще оставалось.

Мне не понравился этот поединок. Собственная роль в нем угнетала, но я убедилась, что ничего большего сделать не смогу. Прицельные атаки у меня больше не получаются, а брать магию сверх меры я не собираюсь. Не хочу выслушивать новые обвинения Лиара. А ведь раньше мне казалось, что моего атари все устраивает. Как же я ошибалась…

Но теперь я не могу позволить себе ошибок.

Возможно, получив более привычную веятэ, Лиар будет меньше думать о том, чтобы уйти. И пусть он говорит, что не оставит меня, но это слова его жалости. А значит, он не преминет воспользоваться удобным случаем, чтобы от них отказаться. А я уже осознала, что не хочу, чтобы он уходил.

Именно поэтому я и решила взять задание гильдии, несмотря на собственный страх. Впрочем, это было правильным решением, и теперь мне не так страшно. Если телары будут слабыми — мы точно справимся. Я просто больше не буду выбирать сложные задания.

Что-то внутри меня противится такому решению, но я отмахиваюсь от этого чувства. Я все делаю правильно, потому что иной выбор меня убьет.

Я больше не советуюсь с Лиаром, выбирая задание от гильдии. И не обращаю внимания на его недовольство, все так же пресекая любые попытки поговорить. И я буквально кожей ощущаю его растущее разочарование. Он начал понимать, что прежняя я не вернулась и вряд ли уже вернется. А мне страшно думать о том, чем это может для меня обернуться.

Никогда не думала, что я такая трусиха.

Постепенно жизнь вливалась в новую колею. Я привыкала к новым реалиям, все отчаяннее загоняя стыд за свою беспомощность вглубь себя. Лиар вел себя безупречно, не настаивал ни на чем, от чего я отказывалась, сражался с теларами и не выказывал ни малейшего неудовольствия. Однообразные дни сменялись один

за другим, превращая жизнь в бесконечную тоскливую рутину. И мне начало казаться, что так теперь будет всегда.

И от этого хотелось рыдать в голос. Я не хотела такой жизни. Сколько себя помню, я мечтала защищать людей от телар, и теперь чувствовала себя ничтожеством. Ведь формально я веятэ, а по сути — бесполезна чуть меньше, чем полностью. И у меня просто нет сил это изменить. Умом я понимаю, что даже с увечьем можно сражаться, приспособиться к нему, если много и упорно тренироваться. Но я просто не могу себя заставить. Каждый выход из комнаты — это усилие над собой. И я в какой-то мере понимаю, что это не нормально, что так не должно продолжаться. Но ничего не делаю.

Когда я подумала, что Лиар ушел, эта мысль встряхнула меня. Но этого хватило совсем ненадолго. Я все еще прячусь от мира в своей раковине, и никаких улучшений не чувствую.

Может, все же было бы лучше, доведи тот телар дело до конца? Стоит ли цепляться за жизнь, радости в которой не осталось?

Стоя в душе, я мрачно размышляла, есть ли способ покинуть этот мир так, чтобы Лиар этому не помешал. Он ведь упрямый и считает, что должен заботиться обо мне. И, наверное, в этом главная проблема. Для него я — долг, обуза. Если бы только он искренне желал позаботиться обо мне, я была бы самой счастливой девушкой в мире. Но я о подобном даже не мечтаю, понимая, как это бессмысленно.

Из мрачных размышлений меня вывел короткий звук. Скрипнула дверь душевой ниши, меня обдало холодным воздухом, а затем ко мне шагнул Лиар.

Голый.

Конечно, в том, что в душ приходят без одежды, нет ничего странного. Но обычно в душ заходят, когда он свободен…

— Занято, — я торопливо отвела взгляд от роскошного тела своего атари.

Голос мне изменил — настолько неожиданным оказалось появление Лиара. Я понадеялась, что он не заметит моего волнения за шумом воды. А затем пришло понимание — это ведь моя комната, что он вообще тут делает? У него есть свой душ!

— Я знаю, — совершенно спокойно ответил Лиар. — Но нам надо поговорить, а ты постоянно от меня сбегаешь. Отсюда не сбежишь.

Я посмотрела на него, собираясь возразить — и с досадой поняла, что Лиар прав. Он перегородил мне дверь, мимо него я никак не пройду. И уши заткнуть нечем.

— Давай ты уйдешь, а я чуть попозже приду к тебе, и мы поговорим, — предложила я.

— Нет, — он покачал головой. — Твое чуть позже затянется на целую вечность, я тебя знаю. Мы поговорим здесь и сейчас.

Он шагнул ко мне, и я оказалась прижата к стене. Теперь точно не сбежать… но мне почему-то и пытаться не хочется. Мы соприкасаемся голой кожей, и это рождает во мне странные чувства.

Довольно приятные.

— И о чем же ты хочешь поговорить? — я вжалась в стенку, стремясь увеличить расстояние между нами.

Я смотрела в его глаза, стараясь абстрагироваться от осознания, что мы оба стоим голые под душем. Ну мяушки-котяушки, о каком серьезном разговоре в подобном положении может идти речь?!