Веятари
Шрифт:
— Насекретничались? — в голосе отца, вновь присоединившегося к нам, не было ни намека на обиду.
Все равно ведь узнает все из первых рук.
— Думаю, вскоре у нашего мальчика появится постоянная спутница, — мило ответила ему матушка.
Он нахмурился и посмотрел на меня очень серьезно:
— Стоит ли? Вам никто не позволит узаконить отношения.
— В крайнем случае мы расторгнем договор, и я откажусь от карьеры атари, — пожал я плечами.
Другого атари у нее все равно уже не будет, и она перестанет считаться веятэ. Мы сможем быть вместе на законных
Отец нахмурился сильнее, ему мои слова совсем не понравились. Отказавшись от карьеры, он возлагал на меня все свои нереализованные планы, и то, что я намеревался повторить его судьбу, отца не обрадовало. Но ему его веятэ не оставила выбора, а моя… Мне придется уговаривать ее расторгнуть договор, потому что она хочет быть веятэ. И если и согласится на такой шаг, то явно нескоро.
Но ничего из этого отцу я объяснить не успел. Он вдруг расслабился и хмыкнул:
— Познакомишь хоть нас со своей избранницей?
Никакая другая веятэ не согласилась бы на подобное знакомство. Даже бывшие, атари не были желательным кругом общения для веятэ. Но Лисса — уверен, она обрадуется возможности встретиться с моими родными.
— Обязательно, — улыбнулся я. — Как только решу нашу проблему.
По удивленному взгляду отца я понял, что он вообще-то шутил. Но исправляться я не стал, сочтя, что представить Лиссу семье — это хорошая мысль. Она обязательно понравится моим родителям. Отец непременно справится с предубеждением, которое просто не мог не испытывать к безродной, когда узнает ее получше. И, возможно, я смогу видеться с родными чаще, чем пару раз в год, не дожидаясь заслуженного отдыха.
Визит к родителям затянулся, и домой я торопился, как мог. Я беспокоился за Лиссу, потому что после ранения еще не оставлял ее одну так надолго. Мало ли, что она надумает за это время…
Но меня ждал неожиданно приятный сюрприз.
Лисса почему-то решила, что я не вернусь — и мое возвращение ее обрадовало. Она не только воспользовалась источником, чего не делала уже очень давно, но и заявила, что мы продолжаем работать. Это выглядело так, словно затяжная болезнь ее наконец-то закончилась, и я не стал скрывать, как же я этому рад.
Но радовался я преждевременно.
Несмотря на то, что мы снова связались с гильдией, Лисса все так же не желала говорить со мной. Она не оставляла мне ни единого шанса объясниться с ней, а то, во что превратились наши сражения с теларом… Лучше бы и дальше сидели дома. Невыносимо видеть ее такой — прячущейся за моей спиной, не способной попасть во врага, беспомощной. Я ведь знаю, что Лисса не такая. Что ей самой претит подобный поединок в стиле слабейших из веятэ.
А хуже всего, что она больше не хочет пользоваться моей магией. Она берет из источника мизер, отправляя остальное мне — и такие откаты весьма болезненны. А ведь я почти забыл, что так бывает.
Я не оставил идею все же поговорить с Лиссой, выяснить отношения и признаться в чувствах. Но подходящего случая все не представлялось, а ситуация лучше не становилась. Я все чаще замечал, с каким мрачным видом смотрит она в никуда, мысленно находясь где-то далеко. И мне не нравилось
Лисса утратила волю к жизни. И это нужно было срочно исправлять.
Поэтому, когда Лисса в очередной раз сбежала от разговора, я решил твердо настоять на своем, невзирая на ее сопротивление. Если не получается по-хорошему, пора делать по-плохому и забыть о воспитании. Сейчас оно только мешает.
Без разрешения я зашел в комнату Лиссы, куда никогда не заглядывал, собираясь заставить девушку выслушать меня. И остановился, обнаружив, что Лиссы тут нет. Зато слышался шум воды за дверью умывальной комнаты.
Идеально. Оттуда она точно не сбежит и не спрячется. И…
Я вспомнил слова матушки о том, что лучше действовать, чем говорить, и не смог сдержать предвкушающей улыбки. Да, это должно подействовать. Она будет растеряна — и я точно смогу до нее достучаться.
Не позволяя себе сомнений, я торопливо разделся и направился к Лиссе.
Конечно, она растерялась. Конечно, обстановка совершенно не располагала к серьезному разговору. Конечно, я никогда не думал, что буду признаваться в любви в душе, практически силой удерживая любимую рядом.
Но какое же это наслаждение — касаться ее, вжиматься в нежное и одновременно сильное тело, кожа к коже, и никаких препятствий между нами. Видеть ее без маски, которая ей совсем не нужна.
Я мог думать только о том, как сильно хочу поцеловать ее, но все же сумел признаться ей в любви. И она мне не поверила. Я видел ее обиду и ее страх, виноват в которых был я, и поклялся себе, что больше никогда не позволю ей так страдать. Я убеждал ее — голосом, прикосновениями, взглядом — и она все же сдалась. Лисса признала, что неравнодушна ко мне.
Это было похоже на безумие. Один поцелуй — и меня словно не стало, я будто растворился в желании и страсти. Источник распахнулся, и на этот раз Лисса не отталкивала мою магию. Я словно сам стал магией, напитанной невыносимым, на грани боли, удовольствием. Таким полным, таким всеобъемлющим.
Никогда, ни с одной женщиной я не испытывал такого. Ярко, остро, восхитительно. Мир сжался до крохотной точки — и взорвался эйфорией.
Я не сразу осознал себя лежащим в постели и обнимающем Лиссу. Разум возвращался постепенно, по телу гуляли отголоски пережитого. Невероятный опыт, но пока я не был в состоянии анализировать произошедшее. Будет ли так всегда с Лиссой? Можно ли переживать подобное раз за разом и не сойти с ума? То, что было между нами только что — это не просто слияние тел. Мы и впрямь будто стали на миг единым целым, спаянным магией.
Может, в этом все дело? Поэтому атари и веятэ не должны быть вместе? Потому что это сводит с ума?
Я тряхнул головой, отгоняя посторонние мысли, и взглянул на свою веятэ.
Несколько мгновений я просто рассматривал девушку в своих объятиях, не понимая, что именно вижу. А затем до меня дошло.
Лисса преобразилась — и иного слова я подобрать не мог. У нее не только исчезли шрамы вместе с травмой — она словно засияла красотой. Все та же, но ярче, нежнее, изящнее во много раз.