Властелин Некронда
Шрифт:
Каспара передернуло, но он понимал: старуха всего лишь пытается его утешить.
– Ее мать умерла, – проговорил он.
– Прости, – тихонько отозвалась женщина.
Несмотря на волнение, Каспар все ж обратил внимание на то, что люди во всем порту бросали дела ради поисков Изольды. Юноша был тронут – вот только в глазах всех этих людей он читал такой затаенный страх, что медленно начал понимать: дело куда серьезнее, чем простая кража ребенка.
– Вот увидишь, это просто какая-то дуреха, потерявшая собственного ребенка. Вот увидишь! У нас такое уже
Дрожа, Каспар отхлебнул глоток дымящейся похлебки, которую женщина поднесла к его губам. Но горло так сжалось, что проглотить он не мог и выплюнул. Просто не верится – и как он мог быть таким идиотом! Как мог доверить ребенка совершенно чужому человеку? Что за наивность – довериться незнакомке лишь потому, что она женщина!
– О, Май, прости меня, – простонал он. – Прости.
К вечеру выражение на лицах горожан начало меняться. Решительные, сосредоточенные лица теперь отражали все более явный страх. И только тут Каспар вспомнил: пропала-то не только Изольда, пропал и Некронд. Странно, но сейчас это его почти не заботило, он боялся лишь за девочку.
У него уже кончились слезы, когда на площади вновь появился его утренний знакомец, Пеннард. Собака новобранца жалась к его ногам, вся ощетинившись, точно ощущая тень ужаса, нависшую над сырыми улицами города. Пеннард мрачно встал рядом с торра-альтанцем. Словно для того, чтобы усугубить тяжелую атмосферу, над свинцовым морем повис клубящийся туман. Серо-зеленая мгла заволокла залив и потянулась мокрыми лапами к берегу.
– Опять началось, – чуть слышно выдохнула старуха, взглянув на лица возвращающихся.
Какой-то человек шагал к ним, сжимая маленький сверток – маленький грязный сверток. Каспар мгновенно узнал эти тряпки! Но угрюмое выражение на лице мужчины без всяких слов говорило: случилось что-то очень плохое.
Юноша бросился бежать. Скользя по камням мостовой, он подбежал к мужчине, но остановился и даже попятился, боясь заглянуть в сверток. Изольда мертва! Наверняка мертва – это читалось в глазах горожан. Мертва! Но все же он должен убедиться в этом собственными глазами.
Мужчина остановился и поглядел Каспару в лицо.
– Мне очень жаль, – выдавил он. – Все началось вновь.
По-прежнему не в силах заставить себя подойти, юноша вытянул шею, пытаясь заглянуть в одеяльце. Воображение рисовало синие губы, остекленевшие глаза малютки.
– Но… – срывающимся голосом начал он, почти теряя сознание. Пеннард подхватил его. – Что они с ней сделали?
Однако в следующее мгновение юноша даже засмеялся от облегчения:
– Это же не она!
– А одеяло ее? – спросил горожанин.
Молодой воин кивнул, с отвращением разглядывая зеленовато-коричневое существо, закутанное в пеленки Изольды. Он с ужасом обвел глазами окружавших его мужчин и только теперь заметил, что женщины и дети давно разбежались и попрятались по домам.
– Все началось снова! – панически закричал какой-то старик.
Каспар
– Что это?
Голос с трудом повиновался ему. Горло так сжалось, что слова не шли.
– Они с гор, – объяснил кто-то. – Это подменыш с гор. Они живут в глубоком ущелье среди огромных ясеней. Такое уже случалось – ребенок пропадает, а скоро вместо него появляется один из ихних. Они великаны!
Каспар с сомнением поглядел на сморщенное существо. Что-то маловат для детеныша великанов. Из одного глаза уродца сочился желтый гной, тельце было таким тощеньким и хрупким, что больно смотреть.
– Тогда надо пойти в то ущелье и найти ее! Я должен ее вернуть.
Горожане дружно покачали головами.
– Ничего не выйдет. Эти великаны – настоящие чудовища.
Старик сунул больного младенца в руки Каспара. Первой реакцией юноши было отшвырнуть гнусную тварь, но он оцепенело прижал сверток к себе и снова поглядел на бедняжку. В глубине сердца у него что-то дрогнуло.
– Ты-то ведь ни в чем не виноват, – прохрипел он.
Что же теперь делать? Он лихорадочно пытался выработать план. Надо как следует позаботиться о ребенке. Ведь есть же в мире справедливость – и если хорошо обращаться с подменышем, возможно, те существа тоже приглядят за Изольдой.
– О, Великая Мать! – взмолился он. – Дорогая Мать, сохрани моего ребенка!
Горожане начали пугливо расходиться. Двери закрылись, окна спрятались под тяжелыми ставнями. На улицах зажглось множество фонарей. Над городом повисла тягостная атмосфера страха. Скоро рядом с Каспаром остался один лишь Пеннард.
– Это моя вина, – горестно произнес он. – Не разозлись я так из-за собаки, ничего не случилось бы.
– Нет, – покачал головой Каспар. – Виноват только я один. Как мог я быть так глуп?
Он снова поглядел на больного младенца.
– Бедняжка…
Как же вернуть Изольду? Нельзя терять надежды. Надежда остается всегда. Всегда. Его, Каспара, родная мать, двенадцать лет томилась в заточении. Что ж, если ему потребуется двенадцать лет на то, чтобы найти девочку, – пусть будет так. Только бы все же найти!
– Ты знаешь, где это ущелье? – спросил он Пеннарда.
Парень стоял с убитым видом и весь дрожал. Каспар удивился – ведь до сих пор тот проявлял потрясающее хладнокровие и самообладание.
– Да. – Голос Пеннарда звенел от страха, глаза затуманились, словно он глядел куда-то внутрь себя. – Да, знаю.
– Отведешь меня туда! Парень затряс головой.
– Нет!
– Почему? – страстно воскликнул торра-альтанец. – Я должен вернуть своего ребенка. Должен! Ты понимаешь?
– Ничего не выйдет, – безжизненно отозвался Пеннард. – Прости. Мы ничего не можем сделать. Ничего.
Младенец на руках Каспара слабо закопошился. Юноша почти автоматически повернулся к козе.
Привычными, загрубелыми пальцами подоил ее, налил молока в Изольдину роговую чашечку. Существо отпило глоточек и снова впало в беспокойную дремоту. Но стойте! Внезапно Каспар вспомнил о триночнице!