Властелин Некронда
Шрифт:
Проследив, как Каспар устраивается на груде листвы, Пеннард последовал его примеру.
– Тогда я жил в Неграферре. Дело происходило после суровой зимы – над побережьем три месяца кряду бушевали шторма. Императрица, как всегда, воевала, и мы этому радовались: будут хорошие прибыли. Отцу хорошо заплатили за работу, и он отправил свои изделия на корабле в Оран. В тот год у моей матери родилась первая девочка: я был старшим сыном, а после меня шли еще трое мальчишек – мама мечтала о дочери. В конце зимы малышка как раз начала ползать.
– Совсем как моя крошка, –
– Такого не случалось уже многие годы. Но вот однажды мама проснулась довольно поздно и встревожилась, что Придди не разбудила ее гораздо раньше. Помню душераздирающий крик. Мне тогда было только двенадцать, но и по сей день, закрывая глаза, я слышу порой эхо этого крика. Мы повскакали с постелей взглянуть, в чем дело. Мама стояла у колыбельки Придди и рыдала. Ну да, конечно: моя сестренка, завернутая в только что связанный мамой платок с вышитым на нем именем Придди, исчезла. Вместо нее в колыбельке лежал один из этих буро-зеленых уродцев. Отец побагровел от ярости. Мы обыскали город, но ничего не нашли и с пустыми руками вернулись домой. Зеленое чудище приводило нас в ужас. Отец сказал, что отнесет его в лес на краю города, но не успел: через час это существо умерло. Он было такое худое, такое холодное. И эти желтые гноящиеся глаза!
Парень с отвращением покосился на подменыша на руках у Каспара и скривился.
– Фу! Не понимаю, как ты можешь прикасаться к нему! Как бы там ни было, нетрудно представить, что мама билась в истерике и требовала, чтобы папа отправился и вернул сестренку назад. Он взял меня с собой – я был уже достаточно взрослым. Мы поскакали к ущелью.
Пеннард опустил голову и принялся завязывать шнурки.
– К нам присоединился и дядя со своими старшими сыновьями, всего нас получилось пятеро. Но спаслись только двое: я и один из двоюродных братьев. Когда мы добрались до ясеней, отец запретил мне ехать дальше и оставил одного из двоюродных сторожить меня на случай, если я вздумаю ослушаться.
Он вздохнул.
– Мы услышали жуткие крики, и кузен рванулся туда. Вернулся он только через два часа и едва мог говорить. – Парень покачал головой и откашлялся, прочищая пересохшее горло. – Городские власти отправили в лес еще отряд, но не успел он проехать по лесу и нескольких сотен ярдов, как один из солдат пропал и все вернулись ни с чем. Только рассказывали что-то невнятное про каких-то исполинов и стрелы, вылетающие прямо из древесных стволов.
– Как грустно, – сочувственно сказал Каспар, гадая, что же на самом деле видели эти люди.
Одно он знал наверняка: сами собой стрелы из ясеней не вылетают.
Пеннард кивнул.
– Это случилось девять лет назад. Отец так и не вернулся, а мать сошла с ума от горя – сдается мне, не столько из-за папы, сколько из-за маленькой дочки. Она так и не сумела перенести утраты и отправила нас всех к своей сестре, что жила в нескольких дюжинах миль от Неграферра.
– Как грустно, – повторил Каспар, не зная, что и сказать.
Его собеседник тяжко вздохнул.
– Так что, сам посуди, я могу объяснить тебе, где находится
– Я должен туда пойти – и пойду. – Каспар умирал от страха за своего ребенка, никакая опасность его уже не волновала. – А подменыша возьму с собой. Они не станут нападать, если поймут, что у меня их дитя.
– Не будь так уверен. Младенец им явно не нужен – иначе они не взяли бы твоего и не оставили бы этого умирать.
Что-то ворча, Пеннард отвернулся и свистнул свою собаку. Вслед за той, обнюхивая ей хвост, примчался и Трог.
К удивлению торра-альтанца, узколицый юноша вытащил из мешка щетку и с самым важным видом принялся энергично расчесывать псину. Та только что не мурлыкала.
– Так шерсть шелковистей становится, – пропыхтел ярый собаковод. – Но работенка не из легких.
Упарившись, он поднялся, чтобы отстегнуть нагрудную пластину и наколенники. Каспар заметил, что сложения Пеннард довольно хрупкого.
– А ты всегда носишь такие доспехи? – поинтересовался молодой воин. Лишь разговоры сейчас не давали ему соскользнуть в черное море отчаяния и страха. – А не тяжело?
– Тяжеловато малость, но быстро привыкаешь. Кроме того, без них Императрица на тебя и внимания не обратит. Коли у тебя нет хорошего оружия и доспехов, ты – никто.
Каспар пожал плечами.
– Вы бы поладили с моим дядей.
– Сам видишь, я думал, что с этой собакой смогу заработать неплохие деньги. А ты вон что натворил. Я стану всеобщим посмешищем.
– Похоже на то, – согласился торра-альтанец без тени извинения в голосе.
Он подметил, что выражение, с которым Пеннард глядит на Трога, изменилось, теперь в его взгляде читалось едва ли не восхищение.
– Волевой пес, – промолвил собаковод, кивая на змеелова, – хотя и слегка своевольный. Но хорошая дрессировка это из него быстро повыбьет.
– Ха! – подобный оптимизм рассмешил Каспара. – Дрессировка! Да ему хоть кол на голове теши. Упрямый пес считает себя почти человеком. Ужимок у него – умереть можно.
Он рассеянно погладил подменыша по голове. Пеннард снова передернулся.
– Фу!
– Ей тоже нужна ласка, бедняжке. – Такая реакция даже слегка пугала Каспара. – Это же всего лишь ребенок.
– Ничего подобного. Это одно из чудовищ с гор.
– Такая холодная, – озабоченно заметил юноша.
Крепко прижимая малышку к себе, он снова покормил ее и засунул под куртку, поближе к телу. Он не уставал молиться о том, чтобы и о его бедной Изольде кто-нибудь вот так позаботился, чтобы хоть кто-нибудь ее пожалел.
Каспар закрыл глаза, твердо решив уснуть, но не смог. Потрясение не давало успокоиться, мозг продолжал лихорадочно работать. И как только он не заметил ничего странного в нищенке, что украла его ребенка? С трудом подавив душившие рыдания, Каспар снова и снова воскрешал тот миг, когда вручил крошку незнакомке. Бороться с отчаянием становилось все труднее. О, Май, я предал тебя! Борясь с упадком духа, он заставлял себя думать. Но чтобы выработать четкий план, нужно получить ответы еще на некоторые вопросы.