Властелин Некронда
Шрифт:
Он откинул плащ, выставляя на обозрение ребенка в перевязи, и закричал во всю мочь:
– Я пришел с миром! Я принес вашего ребенка.
Ясеневый лес вдруг снова наполнился птичьими голосами. Пронзительные крики потревоженных куропаток смешивались с треском сорок. Казалось даже, будто они перекликаются друг с другом – что было совсем уж неестественно. Сжав зубы, юноша ехал вперед. Листва шелестела, шепча о вторжении чужаков, под зелеными сводами колыхались непонятные тени, сливающиеся с тенями самих деревьев.
– Ваш ребенок здоров! –
Из деревьев вылетело вдруг пять стрел без наконечников. Дрожа, они впились в землю под копытами пони. Подменыш пронзительно заплакал.
15
– О, Халь! Я так боюсь, что не оправдываю вашего доверия, – убито пробормотал Пип, склоняясь над подергивающимся телом молодого дворянина.
Он украдкой покосился на Брид, гадая: не перестать ли ее слушаться? Младшая жрица казалась обескураженной и подавленной, раздраженно дергала себя за волосы, пытаясь придумать чары, способные освободить друзей из колдовского сна. Сколько еще придется сидеть тут и ждать, пока она признает свое бессилие?
Не попытаться ли овладеть ситуацией, взять дело в свои руки? Может, не обращая внимания на Брид, отыскать пропавших лошадей и повести Халя и остальных прямиком домой? Хотя полуобглоданные тела Чернокнижника и Тайны лежат на поляне, это еще не значит, что остальные лошади тоже погибли. Решившись, Пип предложил Брид этот выход из затруднительного положения.
– Если мы попробуем перевозить их, они могут окончательно сойти с ума, – возразила девушка. – А мне нужен Халь! Без него ей не выжить!
Кому «ей»? Пип ничего не понимал, а Брид просто-напросто отмахивалась от его вопросов, стоя над Халем и хладнокровно наблюдая, как изнуренное лицо молодого воина кривится от боли и страха. Внутри Пипа что-то щелкнуло. Он сидит тут уже почти час, а Брид так ничего и не добилась! Ухватив девушку за воротник, паренек хотел встряхнуть ее, заставить выслушать – но был изумлен силой, с которой она отшвырнула его в сторону.
– Отстань, безмозглый мальчишка, – прошипела она.
Пип поглядел на Халя, поглядел на Брид – и понурился. Он не в силах ничем помочь Халю, человеку, которым восхищается больше всех в мире – если, конечно, не считать самого барона Бранвульфа.
– Да кто ты такая? Лесная девка, вот и все! – с издевкой выкрикнул он.
– Ха! – расхохоталась она в ответ. – Ты ничего не знаешь обо мне! Ничего!
Брид резко повернулась к нему спиной, теребя в руках шнурок от мешочка с рунами. Встряхнув костяные пластинки на ладони, она как-то странно, даже неуверенно поглядела на них.
– Хм-м… – Жрица провела по ним пальцем, точно они были ей незнакомы. – Но многого еще недостает.
Внезапно решившись, она закатала рукав, извлекла из-за пояса серп и провела тонкий надрез пониже локтя, подняв руку, чтобы кровь стекала в ямку. Обмакнув в кровь палец, она прочертила на лбах всех четырех спящих руну Великой Матери и, довольная проделанным,
– Я Одна, но во мне Трое. Я собрала их в себе. Мать, Великая Мать, воплотись во мне! Мне нужна твоя помощь!
Ренауд подбежал к Пипу и прижался к нему, обхватив обеими руками.
– Земля дрожит! Я же чувствую!
Пип решил, что у принца просто расшалились нервы, но деревья вокруг и впрямь закачались, склоняясь, словно отдавая почести Брид. На миг девушку охватило голубое сияние, сияние силы – охватило и тут же угасло.
Жрица с досадой отшвырнула серп.
– Великая Мать! Она же еще в Иномирье, она еще не ушла в Аннуин. Дух ее еще с нами. Нас все еще Трое. Дай мне свою силу. Я должна привести Халя в чувство. Лишь он способен вернуть ее к нам. Она нам так нужна!
Всхлипывая, девушка бессильно осела на колени и, опираясь на руки, склонилась к самой земле, выкрикивая в нее мольбы.
Потом замолчала и несколько мучительно долгих секунд прислушивалась. Откинула с лица длинные локоны – прелестные локоны Брид, что за последние дни свалялись в неопрятные колтуны, в которых застряли веточки, листья и всякий лесной сор. Сжала в руках по горсти земли и вскочила на ноги, сыпля землю между скрюченных пальцев. Воздела руки к небу, сжимая что-то невидимое, как будто ловила мысли из воздуха и притягивала к себе.
– Но у меня есть то, что нужно! Конечно! Последняя жертва!
Она погладила свое гибкое тонкое тело, скользя пальцами по груди, по тонкой талии. Глаза ее лукаво сверкнули.
Пип передернулся.
Алые губы Брид сложились в полуулыбке.
– Я же Брид, Дева, – произнесла она таким тоном, будто мысль эта была ей непривычна. – И мне есть что отдать ради силы. Я не обижу Великую Мать, а она не обидит меня.
– Брид, ты нездорова, – прошептал Пип, пугаясь безумного выражения глаз юной жрицы.
Девушка подняла руку – струйка крови тонкой змейкой обвилась вокруг ее предплечья.
– О, Великая Мать. Услышь меня!
Она бросилась ниц, яростно извиваясь по влажной лесной подстилке. Почему-то чем растрепаннее и грязнее становилась младшая жрица, тем сильнее Пип желал ее сильное и восхитительно женственное тело.
– Я Дева, я могу предложить величайшую магию первого посвящения! – Внезапно безумное выражение исчезло с ее лица. – Вот именно! И распоряжусь этой магией с умом!
Она огляделась.
– Но кого же выбрать? Халь, Кеовульф и Абеляр – все отважны, все достойны. – Девушка смерила внимательным взглядом Ренауда. – И принц – хотя у него, боюсь, духа не хватит.
Глаза ее скользнули по Пипу и, ни на миг не задержавшись на нем, вернулись к Халю.
– Она не простит меня, – произнесла младшая жрица, обращаясь к молодому воину. – Кабы ты бодрствовал, то принял бы участие с должным пылом, но ты, увы, спишь. Остается лишь один выбор. О, дитя, прости меня, я причиню тебе боль – но я должна действовать.