Воин

Макгрегор Кинли

Лэрд накрыл девичью руку, лежащую на его лице, своей ладонью и закрыл глаза, наслаждаясь касанием, нежной, изящной руки. При этом в нем разгорелся огонь такой силы, какой ранее не способна была вызвать никакая другая женщина. Горец поднес руку Катарины к губам и запечатлел нежный поцелуй на костяшках ее пальцев:

– Спасибо тебе.

Она лишь склонила голову в ответ.

– Ваше высочество, – с нажимом сказал Реджинальд, принуждая Локлана и Кэт отступить друг от друга. – Если вы соизволите следовать за мной…

Прежде

чем девушка повиновалась, шотландец успел прочесть в ее взгляде, с какой неохотой она это сделала. Ему хотелось сыпать проклятиями, глядя, как она выходит из зала вслед за графом Руанским.

Страйдер сделал шаг вперед, чтобы переключить внимание Мак-Аллистера на свою персону:

– А я-то думал, что твою шкуру спасу я.

Горец усмехнулся:

– Не думал, что кто-то сможет избавить меня от того, что они намеревались со мной сделать.

Но одно в этот момент лэрд знал точно: он собирался найти способ спасти Катарину от планов ее отца.

Страйдер и Бракен стояли в палатке Саймона напротив Локлана. Хозяин палатки отрицательно покачал головой, обращаясь к шотландцу:

– Ты не сможешь устроить ей побег из замка. Это похищение, а еще самоубийство – тебя за это вздернут на виселицу.

Но эти слова ничуть не повлияли на решительный настрой горца и не заставили его отказаться от своих планов:

– Чтобы повесить, им сперва придется меня поймать.

Бракен фыркнул:

– Шотландец прав, уж я-то знаю об этом, как никто другой. Но… – он бросил на лэрда предупреждающий взгляд. – Они будут искать тебя очень усердно и не остановятся, пока не найдут. Уж поверь мне и в этом.

Страйдер потянулся, чтобы налить себе еще одну чашу медовухи, и раздраженно хмыкнул:

– Согласен с Бракеном. Если ты заберешь девушку из замка, когда там находится Освальд, тот не успокоится, пока не увидит тебя мертвым, ты же знаешь.

Но все эти доводы не имели для Локлана никакого значения. Его волновало лишь стремление помочь Катарине избежать нежеланного брака:

– Я дал ей слово, и намерен его сдержать.

Саймон закатил глаза:

– Ну да, это благородно, но равноценно ли твоей жизни? К тому же, стоит ли это того, что они могут сделать с твоим кланом?

Локлан задумался. Освальду прекрасно известно его имя и то, кем он являлся, поэтому задумка лэрда была слишком рискованной. Но в то же самое время горец знал, насколько сильно Катарина не хотела попадать в руки к отцу и его людям. Как он может бросить ее в такой ситуации?

Мак-Аллистер посмотрел на Бракена и в голове всплыл его рассказ о том, как Кэт в детстве били розгами, чтобы принудить к покорности. А ярче всего вспомнилось то, как выглядела принцесса, когда вручала свой подарок.

И в этот момент шотландец окончательно утвердился в своем решении:

– Да. Это стоит моей жизни. Я – человек

чести и ни за что не допущу, чтобы ее наказали за помощь мне.

Бракен с неохотой кивнул:

– Ты знаешь: я всегда прикрою твою спину… при условии, что для этого нам не придется ехать в Англию. Я бы отправился с тобой даже туда, если бы от меня не зависели два человека, которым необходима моя поддержка.

Локлан с уважением отнесся к такой позиции. Если бы у него самого было побольше здравого смысла, он бы тоже не пошел на такое: выступить против короля, выкрасть принцессу в его владениях и попытаться вывезти девушку в другую страну вопреки воле ее отца.

Без сомнения, для таких безумцев, как он, в аду заготовлен особый уголок.

Саймон горько рассмеялся:

– Можешь рассчитывать и на меня тоже. Я только должен пойти и сказать своей жене, что уезжаю, чтобы она не отказала мне навечно от супружеского ложа, проснувшись и обнаружив мое исчезновение.

Он указал на Джулию и Брайса, в полном молчании сидящих отдельно в углу:

– Можешь оставить их на ее попечение. Все равно по окончании турнира моя жена направится в Шотландию. Мы встретимся с ними там.

Мак-Аллистер не мог поверить, что Саймон, Страйдер и Бракен решили ввязаться в это дело вместе с ним. Они что, перепили медовухи? Они могут потерять столько же, сколько и он, если не больше.

– Я не могу просить от любого из вас столь многого.

Саймон возразил со смехом:

– Мы все… – он остановился, а затем продолжил. – Ну, лично я и не такие глупости совершал по причинам далеко не столь благородным.

Страйдер кивнул:

– И я тоже.

Возможно. Но благодарность горца была так велика, что ее просто невозможно было выразить такими ограниченными средствами, как слова.

– Спасибо вам, – просто сказал он.

Хлопнув шотландца по спине, Саймон отправился разговаривать с женой, а Локлан вскинул взгляд на Страйдера, чьи глаза обвиняли лэрда во всех разновидностях глупости. Самое печальное, что Мак-Аллистер и сам был с ним полностью согласен.

То, что он планировал, было неразумно.

Но в то же время горец не мог оставить все, как есть.

Он был нужен Катарине, и Локлану была невыносима мысль о том, что она разочаруется в нем, если он ей не поможет.

– Знаешь, – промолвил Бракен, – не перестаю удивляться тому, на что мужчины готовы ради любви к женщине.

– Я в нее не влюблен.

Англичанин усмехнулся:

– Разумеется, нет. Почему же тогда ты отваживаешься на такой риск?

– Я дал обещание, – ответил Локлан.

Но даже его собственная убежденность уже начинала таять. Правда была в том, что Катарина значила для него гораздо больше, чем следовало бы.

– Я считаю, это романтично, – мечтательно сказала Джулия, – и делает лорда Локлана истинным героем.