Волхв
Шрифт:
— Сказание о походе Александра… Эти книги, что ли?
— Эти, — Клёнка вытянул шею.
— Точно, эти, — Вавила удовлетворенно стукнул ладошкой. — Попали-таки по назначению.
— Вот как бывает, — атаман приподнялся, чтобы тоже взглянуть на книги. — Тесен мир русский.
Ведун рассмотрел вторую книгу и поднял голову:
— Если так, то ты большое дело сделал. Сказаниям этим цены нет.
Восторженные взгляды скрестились на Клёнке, который смущенно почесал затылок и выдавил:
— Вот
— Ну, а дальше-то что? — Верослав упер кулак под подбородок. — Чем закончилось, расскажи всем, как ты гергойски от дружинников избавился.
— Да, какое там геройски…
— Давай, рассказывай, не скромничай, — поддержал товарища Нарышка.
Смагин прочистил горло:
— Ну, а потом я задумал в Коломны сбежать — там у меня семья сейчас вся.
— Так, Родислав — тоже ведь Смагин, — догадался Гор.
— Ну, да, сынок мой.
— Мой друг, — с гордостью сообщил парень.
— Ну, продолжай, — поторопил атаман.
— А по дороге меня чернец с гораками перехватил. Их кто-то побил в лесу, и они домой возвращались.
— Не кто-то, а наши друзья побили, — усмехнулся Белогост. — С ними еще и Рядок приходил, да стрелу схлопотал.
— Точно, — согласился варяг, — за дело схлопотал.
— Ты так никогда не закончишь, — засмеялся Нарышка. — Что ни слово — так свиделей куча. Во как все сплелось.
— Ну, рассказывай дальше, — ведун скинул с ноги пристроившегося отдохнуть рысенка.
— В общем, спрашивали, куда книги дел. Я сказал — в лесу закопал. На следующий день они мне дали сопровождение и мы поехали. Дальше, вон Верослав все видел, — тот выпятил нижнюю губу и кивнул. — У его перевоза завел я их в лес, а там на мое счастье на главного — Миколу рысь бросилась. Пока они ее убивали, я и сбежал. А дальше мне Верослав помог. С лодки меня подобрал. Укатили мы. А потом сюда пришли.
— Постой, постой, — ведун прищурился на Смагина. — А сколько их было?
— Кого, дружинников?
— Их.
— Четверо.
— И все с тобой в лес пошли?
— Нет, Фрол с лошадьми остался.
— Ну, точно, усмехнулся Белогост. — Это ж я с ними погутарил малеха на косе. Трое и было, у старшего еще лицо исцарапано. Теперь ясно, что рысь постралась.
— Светлый их по сторонам разложил, я не успел до трех досчитать.
— Ну, я же говорю малеха.
Дружный смех вклинился в разговор. Любовь так расхохоталась, что чуть не уронила сковороду с жаренными налимами. Это породило еще один взрыв хохота.
Отсмеявшись, Гор вытащил уснувшего у его ноги рысенка и предъявил ко всеобщему вниманию:
— Клёнка, ты благодарил рысь, что бросилась на дружинника?
— Ага, говорил в мыслях и не раз, — тот разглядывал зверька.
— Вот, можешь передать словами ее сынку. Чудом жив остался.
— А
Ведун поковырялся в зубах щепочкой:
— Мы мимо там проходили. А этот хищник в дупле прятался. Несколько дней безвылазно просидел. Как жив остался?
— Вот это да, — только и смог произнести Клёнка.
Атаман взял рысенка на руки и погладил широким пальцем за ушами:
— А мы тут тоже дружинников погоняли пару дней.
— Каких дружинников? — Белогост нахмурился. — Они здесь откуда?
— Да леший их знает. Похоже, шли по следам Верослава и Смагина. Еще бы чуть-чуть и на нас вышли.
— А сколько их было?
— Душ двадцать, да тот самый чернец-колдун с ними. Правда, раненый.
— То его стрела, — волхв качнул головой в сторону парня. — Саженей за тридцать всадил. Гор поймал на себе уважительные взгляды мужиков и покраснел. А Руся подложила ему в тарелку самый лучший кусок жареного налима. Гор, чтобы скрыть смущение, выковырял в боку рыбины пальцами связку белого мяса.
— Так это они за вами, поди, шли. А потом, — атаман отыскал взглядом Верослава и Смагина. — На их следы напали и сюда добрались.
— Ошибочка вышла, — Кряж хохотнул, сыновья тоже заулыбались. — Не на тех напали.
— Ну-ка, ну-ка, — ведун подался вперед. — А поподробнее.
Вавила поднял палец к губам — Росля, приложившись к его плечу, крепко спал. Белогост с готовностью приподнялся, помогая кузнецу вынести спящего сына. Светозара последовала следом, придерживая повисшую руку Росли.
— В светелку пожалуйте, — Любовь пропустила их вперед. — Там уже постелено.
Вавила в сопровождении Светозары скрылся за перегородкой.
Верослав начал рассказывать о походе за дружинниками. Смагин подсел к Гору.
— Слушай, парень, — он поглядывал на спящего рысенка. — А отдай его мне. Его мать, считай, меня от гибели спасла. Я теперь, так получается, ему должен. Вырастить надо.
— А куда ты его денешь? Ты же в городе живешь?
— А я туда не вернусь. В Коломнах жить останусь. Тесть давно зовет. И Марфе с детьми там хорошо. А, Гор?
Парень скривил губы:
— Как же я его отдам? Я же к нему привык. Мы с Белогостом его нашли. Он и мне тоже, получается, жизнь спас, когда гораки на нас с Вавилой напали. А ты, говоришь, отдай. Извини, я бы с довольствием, но не могу.
Клёнка тяжело вздохнул:
— Жаль, конечно. Дело твое. Ну, смотри, если вдруг надумаешь, я сразу заберу.
— Не надумаю, дядя Клёнка.
— Не зарекайся, — Смагин поднялся и вышел на улицу.
Гор подхватил вялого рысенка, подошел к Русе и тихо поинтересовался, где ему ложиться спать. Она кивнула, призывая его идти за собой, и накинула платок.