Волки Севера
Шрифт:
Их было шестеро. Каждый — как на подбор: высоченные, в плечах не меньше, а то и побольше Конана, короткие кольчужные рукава скрывают загорелые жилистые руки. У двоих рыжие курчавые бороды, еще у одного — угольно-черная. Остальные гладко бриты — из-под металлических глазниц, наложенные на конусообразные шлемы, выгладывают квадратные челюсти с узкими поджатыми губами.
Шестерка ввалилась в трактир тихо, хищно и почти незаметно. Так опытные в охоте лисы заходят в курятник. Куры продолжают спать, засунув головы под крыло, кочет во сне тихонько крякает, будто жирная утка, и не
Конан оценил. Пусть его разум и был слегка замутнен странными событиями минувших дней, суматохой дня сегодняшнего и несколькими кружками пьянящего нектара, но все-таки варвар оставался знатоком своего дела. Гуннар не в счет, из него боец никакой. Сам Конан сможет продержаться против шестерых подобных хищников только в течение двух-трех ударов. Против одного или пары, может быть, и выстоял бы, но шестеро?.. У каждого человека есть предел возможностей, и у любого героизма — четко очерченная граница.
Пока они не нападали. Просто окружили двоих недотеп, удержавшихся на ногах в минувшей свалке, широким полукругом и замерли. Так небольшая стая волков-самцов берет в полукольцо загнанного лося. Остается лишь дождаться приказа вожака и прыгать, вцепляясь клыками в плоть жертвы.
«Волков? — мимолетно подумал варвар.— А что, если…»
Рангильдор оставался безмятежен. Пальцы Конана, лежавшие на рукояти меча, не замечали мелкого дрожания стали, немедленно возникавшей, если рядом появлялись бешеные оборотни или любая другая нечистая сила. Значит, люди.
— Так и будем стоять? — осведомился киммериец, понимая, что если не разрядить обстановку, буря грянет с такой силой, что его и Гуннара просто сметут. Последний, кстати, предусмотрительно отошел за широкую спину варвара и оценивающе посматривал на возможных противников.
Судя по унылому выражению лица, доблестному стражу Пайрогии происходящее отнюдь не нравилось. Если сравнивать Гуннара и любого из громил… Скала и валун. А скорее, лесная рысь и облезлый кот.
Пауза затянулась. Варвар, попутно рассчитывая пути к отступлению (если выражаться точнее, к немедленному бегству, ибо бегство не всегда позор, но постоянно — необходимость), замечал, что его внимательно рассматривают из-под шлемов. Пятеро — спокойно, шестой — заинтересованно.
Вот как раз шестой у них и главный. И доспех побогаче.
— Скажите хоть словечко! — натужно улыбнулся Конан.— У меня еще осталось немного денег. Хотите, угощу?
— Благодарю,— хмыкнул тот самый, шестой.
Детинушка превосходил ростом варвара на два пальца и был не менее широк.
Только сейчас Конан разглядел, что у неизвестного под кольчужным оголовьем скрывается совсем коротенькая, аккуратно постриженная светлорусая бородка. Глаза голубые, будто у Веллана. Впрочем, он не оборотень — Рангильдор об этом свидетельствует со всей ясностью.
Магия врать не может.
— «Благодарю» — это согласие или отказ? — призвав на помощь всю свою вежливость, вопросил Конан.— Может быть, представимся? Друзья и родичи называют меня Конаном из Канахов, хотя какое имя дала мне мать при рождении, я и сам не помню.
— Мне гораздо интереснее,
— Ну…— закатив глаза, фыркнул варвар.— Я и слов-то таких не знаю. Однако, если ты назвал меня Конаном, значит, мы врагами не являемся.
— Пока,— уточнил незнакомец.— Поговорим? Один на один?
— А-а… А обстановка не помешает? — варвар задумчиво почесал подбородок и обвел взглядом разгромленный трактир. У ног лежали мертвые тела, подошва левого сапога Конана омывалась лужицей темной, черновато-багровой крови, кое-где по углам шевелились двое или трое раненых.— Может быть, найдем более удобный кабак?
— Здесь самое место для серьезных разговоров,— преспокойно ответил человек с русой бородой и снял шлем. Откинул бармицу. Серьезно, но в то же время хитровато и искоса взглянул на Конана.
— А меня друзья обычно кличут Альбиориксом, сыном Бойга. Отец — гипербореец, мать — бритунийка. Поэтому и имя такое странное для здешних мест.
— Пресветлый Митра и молот Крома! — ахнул варвар.— Альбиорикс? Ты откуда здесь?
— Поговорить,— пожал плечами капитан стражи бритунийской столицы.— И очень вдумчиво.
Альбиорикс глянул на своих телохранителей. Те подчинились безмолвному приказу мгновенно — двое без лишних угрызений совести добили раненых, третий взял пискнувшего что-то неразборчивое Гуннара за шиворот и едва не пинком выставил на улицу, а еще двое взяли под охрану выходы наружу и в кухню трактира. Гуннар напоследок послал Конану умоляющий взгляд, но варвар понял — с таким серьезным человеком, как Альбиорикс, лучше не шутить. Если хочет говорить наедине — сколько угодно. В конце концов, он же не стал нападать сразу? А если бы захотел выведать у Конана все его невеликие секреты, то нет ничего проще, как скрутить варвара, отправить в заповедные подземелья и познакомить там с чем-нибудь железным и горячим наподобие каленых щипцов или… Даже думать о таком не хочется!
Капитан вполне невозмутимо поднял один из табуретов, второй поставил Конану, третий использовал в качестве столика.
Без тени брезгливости оттащил в сторону пару развалившихся поодаль тел. Сам налил вина в уцелевшие кружки.
Варвар всегда был человеком простым, а потому мигом уселся и пригубил дармовое угощение. Краем глаза Конан замечал, как за окном, затянутым тонким бычьим пузырем, белеет испуганно-заинтересованная физиономия Гуннара.
— Мы все вляпались в дерьмо,— без всяких предисловий и с военной непредвзятостью заявил Альбиорикс.
— Приятно слышать,— кивнул варвар.— И что дальше?
— Хочешь спасти свою шкуру, посланник короля Пограничья? Я вот хочу… А выбираться из выгребной ямы лучше всем вместе.
— Согласен,— Конан оценил разумную мысль. — Я даже подскажу, кто нас загнал в эту яму. Бешеный Вожак? Тот, кто поднял оборотней против людей?
— И он тоже,— капитан отпил из кружки и, прищурившись, уставился на варвара.— В указанной яме мы оказались не только благодаря Бешеному. Иногда мне кажется, будто Вселенная взяла в руки поганую метлу и смела всех так или иначе замешанных в этом деле в… то самое место, о котором ты упомянул.